Septuagesima: «погребение аллилуйи»

Сегодня в календаре традиционного Римского обряда, а также обихода персональных ординариатов для бывших англикан – Семидесятница (или Воскресенье, называемое Septuagesima), первое из трёх воскресений (Septuagesima, Sexagesima, Quinquagesima), предшествующих Великому посту. В календаре Нового Чина пред-великопостный период духовной подготовки посту отсутствует.

Начиная с этого воскресенья «аллилуйя» более не звучит на Мессах вплоть до первой Мессы воскресенья Пасхи. В этой связи во многих католических церквях сегодня проходит церемония «погребения аллилуйи»: табличку с надписью «alleluja» или маленький гробик (а то и довольно большой) торжественно выносят и хоронят где-нибудь возле храма. Иногда «аллилуйю» погребают под алтарным покровом одного из боковых алтарей или кладут в сундук, который также ставится к боковому алтарю.

На видео: пример такой церемонии, совершаемой в церкви св. Иоанна Кантия в г. Чикаго (США). На фото, опубликованных в разные годы в блоге «New Liturgical Movement» – «погребение аллилуйи» в Братстве св. Иосифа Опекуна в Ла Лон-ле-Мор (Франция), в церкви св. Иоанна Крестителя в Аллентауне (Нью-Джерси, США) и в монастыре «Regina Pacis» в Санта-Роза (Калифорния, США).

Как изобразить божественность?

Образ Иисуса Назарянина Трех могуществ (Jesús Nazareno de las Tres Potencias), Гватемала, ок. 1697 г.

---

Второй Никейский Собор (VII Вселенский), созванный в 787 году при участии более чем 350 епископов – в основном восточных – и легатов Римского Папы Адриана I, ниспроверг ересь иконоборчества и подтвердил почитание образов Господа Христа, Богородицы, всех ангелов и святых. Позднее эту же тему раскрыл в своих постановлениях Тридентский Собор (XIX Вселенский). Католическое благочестие в различных своих формах часто обращается к иконе – изображению, почитая которое, мы воздаем должные почести изображенному. Любой традиционный храм полон картин, статуй, мозаик, на которых верующим предстают и Сам Господь, и множество Его святых. Но как добиться, чтобы Спаситель не «затерялся» среди Своих возлюбленных слуг, чтобы великолепие свиты не затеняло величие Владыки?

Начиная примерно с XV-XVI века распространяется обычай изображать Спасителя не с обычным нимбом над или за головой, а со своеобразной короной – тремя «лучами света», расходящимися под прямым углом или направленными кверху. Мы встречаем их на гравюрах Дюрера и картинах Эль Греко, но наиболее массовым это явление становится в Испании и затем во всём испаноязычном мире в связи с растущей популярностью религиозных процессий со статуями (pasos). Закрепившееся за такими лучами испанское название – potencias, что можно перевести как «силы» или «могущества». Как и одеяния из настоящей ткани, расшитой богатым узором, в которые испанцы любят облачать статуи Господа и Пресвятой Девы, potencias могут быть съемными и по желанию владельцев скульптуры заменяться более изящными и ценными.

Алебастровая статуэтка
Младенца Иисуса с potencias
из металла

Статуя «Отец наш Иисус Любви,
лишенной одеяния» («Nuestro Padre Jesús
del Amor Despojado de sus vestiduras»),
Кадис, Андалусия, освящена в 2008 г.

---

Толкования символического числа potencias ожидаемо разнообразны. Одни говорят, что три луча обозначают полноту благодати, всемогущество и всеведение Христа, другие вспоминают о Его тройном служении как Пророка, Священника и Царя, кто-то пускается в философские рассуждения о присущих душе трех способностях (что по-испански тоже можно выразить словом potencia) – воле, памяти и разумении.

Часто на трех лучах встречаются буквы I, H и S, что можно истолковать как «Iesus Hominum Salvator» («Иисус спаситель человеков») или «In Hoc Salus» («В сем спасение»).

 

 

Potencias
с буквами I-H-S...

...с надписью
«Ecce Sacerdos magnus» –
«Се Священник великий»...

...и с небольшими
образками святых.

---

Считается, что potencias происходят от крестчатого нимба – отличительного признака Христа, появляющегося в византийской иконографии в V в. (нижняя часть вертикальной перекладины креста не изображается, поскольку скрыта за головой Спасителя – остается три «луча»).

Христос Вседержитель.
Часть мозаики деисусного чина в южной галерее
константинопольского собора Святой Софии,
вторая четверть XII в.

Византийский крест-реликварий,
ок. IX-XI вв.

Выдержат ли дети латинскую Мессу?

Корреспондент католического журнала «Regina» Анна-Мария Визи беседует с Джозефом Шоу – профессором Оксфордского университета, председателем Общества латинской Мессы Англии и Уэльса (организация-член Международной федерации Una Voce) и отцом семерых детей.

* * *

REGINA: Учитывая то, насколько формален характер традиционной латинской Мессы, будут ли дети на ней хорошо восприняты?

Джозеф ШОУ: В некоторых храмах существует такое явление, как враждебность к семьям и детям, но это гораздо более распространено на Мессах ординарной формы, чем на традиционных Мессах, где присутствует значительно большее количество детей. Частично этому причиной большие семьи [больше распространенные среди традиционных католиков], а отчасти – то, что молодые родители ищут традиционную Мессу. Недовольные взгляды и цыканье на родителей, которые стараются справиться с маленькими детьми на Мессе, обычно исходят от людей (преимущественно светских, но иногда и от священников), которые не привыкли видеть детей на Мессе. Те, кто регулярно посещает традиционную латинскую Мессу, с большей вероятностью успели к ним привыкнуть.

REGINA: Что вы можете сказать родителям маленьких детей, которые размышляют над посещением латинской Мессы?

Джозеф ШОУ: Первое, что я хочу сказать родителям: на латинской Мессе вы встретите больше сочувствия и симпатии, чем привыкли получать на своей обычной приходской Мессе, особенно если ваша приход стремится зажать детей в своего рода детские гетто: «Мессы для детей», «детские литургии» и «комнаты для детей». Из-за таких явлений основные Мессы во многих приходах становятся зонами, свободными от детей.

REGINA: «Детские гетто»?

Джозеф ШОУ: Да. В самих этих детских гетто на детей никто не цыкает, но зато дети и кое-кто из их родителей часто начинают думать, что там не нужно прилагать усилия и поддерживать молитвенную атмосферу. В таких условиях дети никогда не научатся правильно вести себя на Мессе.

REGINA: Что вы предлагаете взамен?

Джозеф ШОУ: Лучшее место, где родители смогут научить детей правильно себя вести, это Месса в подобающей атмосфере и с подходящими примерами для подражания. Они не научатся ничему ни в атмосфере зоопарка, ни в храме, полном цыкающих на них стариков, ни в комнате за звуконепроницаемым стеклом.

REGINA: Как подготовиться к своему первому участию в латинской литургии?

Джозеф ШОУ: Нет нужды делать что-то особое. Литургия – это не самостоятельная работа, к которой нужно готовиться; это переживание. Если вы хотите получить от нее максимум пользы, возможно, вам будет иметь смысл подробней ее изучить, но сначала нужно получить опыт ее переживания – и получать его постоянно.

REGINA: А дети?

Джозеф ШОУ: Детям поможет общая катехизация дома или в школе, но они должны получать ее независимо от того, в какой Мессы вы участвуете.

Прежде всего дети должны участвовать в семейной молитве. Если вы хотите научить детей стоять на коленях и вести себя тихо и сосредоточенно, то десять минут практики в день сделают гораздо больше, чем один час в неделю.

Во-вторых, любой катехизис или учебник для занятий по религии содержит материал о природе Мессы и других таинств. Конечно, не все катехизисы и учебники одинаково полезны.

REGINA: А что насчет музыки?

Джозеф ШОУ: Наверное, трудно ожидать от вашей местной воскресной школы, что она научит ваших детей латинскому языку и григорианскому пению, но вообще-то именно так и должно быть: каждый западный католик имеет на это право от рождения.

REGINA: Как выучиться тому, что происходит на латинской Мессе?

Джозеф ШОУ: Если латинская Месса станет регулярной частью вашей жизни, вы можете приобрести много замечательных книг для детей разного возраста, куда они могут заглядывать во время Мессы, а также читать их дома. Они помогут вашим детям (а возможно и вам самим) точнее понимать, что происходит на каждом этапе и что означают те или иные церемонии. Когда дети подрастут, им пригодятся Миссал с чтениями и другими текстами для каждой литургии, с молитвами для личного пользования и красивыми рисунками.

REGINA: Звучит интересно!

Джозеф ШОУ: Однако я не хотел бы делать большой упор на эти книги. В храм ходят не для того, чтобы читать книгу: это можно сделать дома. Мы посещаем Мессу, чтобы принять в ней участие: чтобы в духе молитвенного созерцания смотреть на то, что происходит, и слушать пение. Детей нельзя научить молитвенному созерцанию по книжке. Этому их научит сама Месса: как говорил Папа Бенедикт, литургия – это школа молитвы.

REGINA: Какой совет вы бы дали тому, кто размышляет о том, чтобы впервые пойти на традиционную Мессу?

Джозеф ШОУ: Если у вас есть выбор, идите на Мессу с пением. Тихая Месса – это прекрасный опыт, но к ней сложнее привыкнуть. Музыка петой Мессы – если она хорошо исполняется – добавляет к Мессе дополнительный уровень красоты, дополнительный способ участия в ней. Когда звучит григорианский хорал, дети, которые регулярно участвуют в Мессе, могут легко изучить постоянные песнопения (Kyrie, Sanctus, Agnus) и присоединяться к ним.

REGINA: Какой совет вы бы дали родителям, чтобы помочь им удержать внимание своих детей во время Мессы?

Джозеф ШОУ: Родителям нужно делать то, что они и так делают. Традиционная Месса здесь ничем не отличается, хотя она и дает некоторые преимущества в этом смысле.

Младенцам на Мессе лучше либо быть довольными, либо спать, чтобы они не беспокоили родителей и всех остальных, а если они недовольны, потому что им что-то нужно, родители стараются им это обеспечить. Иногда им нужно вздохнуть свежего воздуха, тогда их следует вынести из храма.

Дети, которые начинают ходить, могут играть с игрушками, наклейками, раскрасками. Когда они подрастают, их можно знакомить с ключевыми моментами Мессы, например, освящением. Еще важней это становится, когда они готовятся к первому Святому Причастию, получая дополнительную подготовку вне Мессы. Постепенно они начнут участвовать в Мессе так же, как взрослые. Если они научатся хорошо читать, им могут помочь книги, о которых я уже упоминал. Повторю, что это не зависит от формы Мессы, и родители не должны думать, что в случае с традиционной Мессы существуют какие-то особые проблемы или требования.

REGINA: В чем отличия традиционной Мессы с точки зрения задач, стоящих перед родителями – независимо от возраста их детей?

Джозеф ШОУ: Им бывает проще.

REGINA: В самом деле?

Джозеф ШОУ: Маленьким детям легче вести себя тихо и спокойно, потому что они находятся в тихом и спокойном окружении. Родители часто говорят, что их малыши лучше ведут себя на латинской Мессе. В одной из колонок британского «Catholic Herald» о. Тим Финниган отвечал на вопрос родителей, как поощрить маленьких детей тише вести себя на Мессе. Совет была прост: берите их на ту Мессу, где тише.

REGINA: Кое-кто сказал бы, что применительно к маленьким детям это нелогично.

Джозеф ШОУ: Существует мнение, что нельзя гарантировать того, что ребенок не будет шуметь, а потому он будет сильнее раздражать людей на тихой Мессе – поэтому родители с маленькими детьми ходят на шумные Мессы, где атмосферу уже нельзя испортить еще больше.

Это шаг отчаяния. Учителя учат детей сидеть тихо в классе; родители учат детей хорошо вести себя у бабушки с дедушкой. Дети учатся этому, потому что так надо. То же самое и с Мессой.

REGINA: А когда они подрастают?

Джозеф ШОУ: Когда вы начинаете показывать старшим детям определенные вещи, традиционная Месса имеет другое большое преимущество: ее церемонии гораздо ярче и выразительней, чем на новой. Традиционное Освящение со всеми его коленопреклонениями, возношениями, звонками, кадилом и т. д. развилось в те времена, когда католики-миряне нечасто принимали Причастие, и стало таким, каким оно есть, для того, чтобы облегчить верным участие в Евхаристии не только через физическое Ее принятие, но и через взгляд, через созерцание и внутреннее намерение. Поэтому она идеально подходит детям, которые еще не принимали первое Святое Причастие. Родители могут поощрить детей произносить про себя акт веры («Господь мой и Бог мой») и совершать формальное или неформальное духовное Причастие в этот момент или тогда, когда Причастие принимает священник.

REGINA: Да, верно. В этой Мессе больше драматизма, если можно так сказать.

Джозеф ШОУ: В Мессе есть и другие драматические и выразительные моменты, которые родители могут объяснить детям, например, коленопреклонения во время Символа веры и заключительного Евангелия или то, когда священник показывает народу освященную Гостию («Вот Агнец Божий»). Не надо всегда на все обращать внимание детей: достаточно просто время от времени показывать им что-нибудь. Детям, как и взрослым, нужно дать возможность участвовать в Мессе со своими собственными мыслями и молитвами.

REGINA: Люди могут спросить: какую пользу извлекут дети из латинского многословия и сложных обрядов, с которыми они столкнутся на традиционной Мессе?

Джозеф ШОУ: Несомненно, они мало что понимают и из текстов на родном языке, которые слышат на Мессе в ординарной форме. С точки зрения светского человека, она напоминает лекцию: поток слов. Трудно представить себе что-то, что было бы менее рассчитано на привлечение детского внимания. Естественно, дети ограничены в своих вербальных способностях, но и взрослым приходится потрудиться, чтобы сосредоточиться и понять длинный текст, который передается устно. Разнообразие возможных вариантов и рассчитанный на несколько лет и лекционарий рассчитаны на то, чтобы многие тексты не стали привычными и не успели надоесть, но из-за этого их только труднее воспринимать.

REGINA: Это очень интересное замечание. Новая Месса действительно очень сильно ориентирована на разговор.

Джозеф ШОУ: Сложность здесь заключается в том, что Месса на народном языке старается передать почти всё свое содержание только через слова. Традиционная Месса передает информацию через полный набор средств, используя атмосферу, красивые и сложные облачения и убранство храма, необычно выглядящие церемонии, каждение, особые музыкальные формы, а главное – достоинство и красоту сакрального языка. Так она передает центральное послание литургии: чрезвычайную важность и достоинство Таинства и Жертвы. Поскольку этого нельзя полностью передать детям только через слова, эти средства древней Мессы имеют здесь существенное преимущество.

REGINA: Вы много писали о роли министрантов в традиционной латинской Мессе. Как вы считаете, влияет ли их присутствие на посещающих Мессу мальчиков?

Джозеф ШОУ: С прислуживанием мальчиков у алтаря связано еще одно преимущество традиционной Мессы. В ординарной форме оно не столь привлекательно, так как там министранты не играют такую важную и интересную роль, а во многих местах оно вообще стало преимущественно девичьим занятием. На традиционной же Мессе это служение может оказывать потрясающий эффект на маленьких мальчиков, которым тяжелее, чем девочкам, подолгу сидеть ровно и тихо. Дисциплина министрантского служения и глубокая вовлеченность в церемонии дает им новый взгляд на Мессу, и часто они относятся к этому с большим энтузиазмом.

REGINA: Пару слов в заключение?

Джозеф ШОУ: Самое важное – это не то, сколько дети знают о Мессе или даже об истинах веры, а сама встреча с Богом, возможность которой открывает литургия.

Первая публикация на английском языке: «Regina», 14 апреля 2017 г. Фото Дж. Шоу.

Видео - лучшие моменты семинара Ars Celebrandi 2015

2-й литургический семинар "Ars Celebrandi" прошел в Польше, в деревне Лихень Стары (неподалеку от Конина, Великопольское воеводство) 16-23 августа. Участники могли усовершенствовать навыки служения Св. Мессы и министрантского дела, а также принять участие в различных музыкальных мастерских. Среди организаторов семинара – ассоциация Una Voce Polonia.

Фотоотчеты о трех днях семинара можно найти на его официальном сайте.

Миропомазание и юбилей Una Voce (12 июня 2015 г.)

В торжество Святейшего Сердца Иисуса, 12 июня 2015 года Митрополит Архиепархии Божией Матери в Москве арх. Павел Пецци посетил общину приверженцев латинской традиции в приходе Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, и преподал таинство миропомазания двум подросткам (Даниилу-Симону и Иоанне-Елизавете Мартыновым), совершив его согласно usus antiquior, то есть по богослужебному чину, повсеместно принятому в Латинской Церкви до реформ Папы Павла VI.

Затем Владыка присутствовал in choro на Св. Мессе, отслуженной по этому случаю и в честь торжества Святейшего Сердца, в ходе которой произнес проповедь.

• Больше фото: Наталья Гилева, пресс-служба Архиепархии Божией Матери (Facebook)
• Больше фото: Сергей Будаев, Una Voce (Flickr)

В тот же день 12 июня в большом зале курии Архиепархии Божией Матери прошли мероприятия, посвященные 10-й годовщине основания Ассоциации Una Voce Russia и 50-летнему юбилею Международной федерации Una Voce. В празднике приняли участие архиепископ Павел Пецци, священники и прихожане московских приходов, члены Una Voce и Общества Святейшего Сердца Иисуса. Ключевым пунктом программы стало выступление певицы Анастасии Бондаревой и лютнистки Аси Гречищевой, исполнивших несколько литургических песнопений эпохи раннего барокко.

С письменными поздравлениями к членам Ассоциации обратились апостольский нунций в Российской Федерации архиепископ Иван Юркович и президент Международной федерации Una Voce Джеймс Богль.

• Больше фото: Наталья Гилева, пресс-служба Архиепархии Божией Матери (Facebook)
• Больше фото: Сергей Будаев, Una Voce (Flickr)

R. I. P. кардинал Фрэнсис Джордж

Скончавшийся 17 апреля кардинал Фрэнсис Джордж был, в частности, известен своей фразой: «Я думаю, что умру в своей постели. Мой преемник умрет в тюрьме. А его преемник умрет мучеником на площади». Но эта цитата неполна.

Американский журналист Роберт Мойнахэн, главный редактор журнала «Inside the Vatican», вспоминает, что в 2012 году кардинал Джордж так объяснил свои слова:

«Я сказал это совершенно вне контекста текущих политических споров, пытаясь преувеличенно драматическим образом выразить то, к чему может привести полная секуляризация нашего общества. Я отвечал на чей-то вопрос... но моя фраза оказалась в записи на чьем-то смартфоне и разошлась по Википедии и по всему миру электронных коммуникаций».

«Цитата верная: я в самом деле говорил, – подтвердил кардинал, – что ожидаю, что умру в своей постели, что мой преемник умрет в тюрьме, а его преемник – мучеником на площади. Но здесь пропущена заключительная фраза – то, что я сказал о епископе, который станет преемником епископа-мученика: “Его преемник, – сказал я, – возьмет в свои руки обломки разрушенного общества и станет постепенно помогать заново строить цивилизацию, как много раз на протяжении человеческой истории делала Церковь”».

Deus, qui inter apostólicos Sacerdótes fámulum tuum Francíscum, Presbýterum Cardinálem, pontificáli fecísti dignitáte vigére: præsta, quǽsumus; ut eórum quoque perpétuo aggregétur consórtio. Per Dóminum.

In paradísum dedúcant te Ángeli:

in túo advéntu suscípiant te Mártyres,

et perdúcant te in civitátem sánctam Jerúsalem.

Chórus Angelórum te suscípiat,

et cum Lázaro quóndam páupere

ætérnam hábeas réquiem. Amen.

Фотографии с Месс Пасхального Тридуума

В Великую Пятницу и Пасхальное Воскресенье в крипте московского кафедрального собора Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии были совершены богослужения согласно экстраординарной форме Римского обряда.

Фотографии со службы Великой Пятницы (21 фото): https://www.flickr.com/photos/sealizard/sets/72157651285003317/

Фотографии с Мессы Пасхального Воскресенья (21 фото): https://www.flickr.com/photos/sealizard/sets/72157651389482528/

Фото Сергея Будаева, Una Voce Russia

Министранты в туницеллах

Альфонсо Гроссо Санчес. «Министрант» («El Monaguillo»). 1920. 

Согласно рубрикам латинского обряда, туницелла (лат. tunicella, от tunica) – облачение, ассоциирующееся с саном субдиакона. Она весьма подобна далматике диакона, хотя и может отличаться от нее более скромными украшениями и, согласно указаниям «Caeremoniale Episcoporum», более узкими рукавами (что на практике соблюдается далеко не всегда). При первом облачении новорукоположенного субдиакона в туницеллу епископ произносит слова: «Tunica jucunditatis, et indumento laetitiae induat te Dominus» («Да облачит тебя Господь в тунику веселия и в одеяние радости»); практика эта довольно поздняя – она восходит лишь к XII веку, а повсеместное распространение приобрела в XIV-XV вв. 

Сама же туницелла или туника как облачение субдиакона была в обычае в Риме еще в VI столетии, однако Папа св. Григорий Великий (590-604) упразднил ее употребление и восстановил более старый обычай, согласно которому субдиакон облачался в казулу (planeta), которая в то время не имела еще  исключительно богослужебного характера. В IX в. субдиаконская туницелла вновь вошла в употребление в Риме, примерно тогда же она засвидетельствована во Франкском королевстве и к 1000 году, несомненно, была распространена уже повсеместно. В разных регионах туницелла вместе с далматикой или без нее (или же только далматика без туницеллы) входила в число облачений, надеваемых епископом для торжественного богослужения; в наши дни епископ, облачаясь для Понтификальной Мессы согласно экстраординарной форме Римского обряда, надевает под казулу как туницеллу, так и далматику. 

В IX веке в Риме, а в X в. – и в ряде местностей за пределами Италии туницеллу стали надевать и аколиты; в зрелом Средневековье это было распространено уже повсюду. 

Наконец, в Испании до XX столетия дожил обычай, согласно которому в туницеллы облачаются в особо торжественных случаях и министранты – обычно мальчики школьного возраста, разумеется, не принадлежащие к клиру как таковому. При этом они, разумеется, не надевают манипул. 

Dolorosa del Colegio: чудесный образ Скорбящей Приснодевы

Свидетелями чуда, о котором пойдет речь, были иезуит о. Андре Рёш (Roesch), бр. Луис Альберди (Alberdi) и 35-40 школьников – мальчиков от 10 до 17 лет, живших и учившихся в иезуитской коллегии св. Гавриила в эквадорской столице Кито.

Отцы-иезуиты возглавили главное образовательное учреждение Эквадора в 1862 году, по приглашению тогдашнего президента страны - набожного католика д-ра Габриэля Гарсия Морено. Переименованная в честь небесного покровителя президента коллегия располагалась в самом сердце Старого Кито, там же, где в колониальную эпоху находилась ее предшественница - иезуитская коллегия св. Людовика. Финансировалась она из государственного бюджета, поскольку в Эквадоре понимали важность качественного образования и знали, что никто не справился бы с этой задачей лучше, чем иезуиты.

Место событий:
столовая на первом этаже в старом здании коллегии св. Гавриила в Кито,
в наши дни превращенная в часовню.

Но в 1895 году в стране произошла «либеральная» революция, приведшая к власти генерала Элоя Альфаро. Одной из главных своих задач новые власти видели борьбу с Церковью и ее влиянием в обществе. Началась кампания государственного террора. За последующие годы в ряде городов епископы были изгнаны, арестованы или же подвергались издевательствам, как в самой столице, где к тому же при нападении на архиепископский дворец была сожжена его библиотека; изгнанию подверглись салезианцы, капуцины, редемптористы, а иезуитов заставили покинуть миссии в джунглях на востоке страны, где ими было основано больше полутора сотен поселений. Были приняты законы, призванные подорвать финансовое положение Церкви; также ликвидировалась юридическая значимость католического брака и разрешались разводы. Запрещено было формировать новые монашеские общины, а затем и принимать новых членов в уже существующие.

«Особое внимание» уделялось образовательным учреждениям. Школы, управляемые религиозными обществами, были лишены не только государственной поддержки, но и права самостоятельно принимать экзамены (их выпускники должны были теперь экзаменоваться в государственных учреждениях, где подвергались всяческим издевательствам вроде смены оцениваемой учебной программы вечером накануне сдачи). Коллегия св. Филиппа Нери в Риобамбе была разгромлена солдатами, которые осквернили Св. Дары в часовне, выстрелами и ударами прикладов уничтожили изображения святых, а ректора коллегии – о. Эмилио Москосо – убили.

Преследования нанесли тяжелый удар и по коллегии св. Гавриила, одной из немногих остававшихся в стране иезуитских школ. Три четверти ее помещений было реквизировано. Количество учащихся сократилось с 400 человек до 150, и всё равно правительство генерала Пласы – преемника Альфаро – готовило указ об устранении иезуитов из коллегии.

Наконец, в 1906 году Альфаро вновь стал президентом. Католическая Церковь в Эквадоре утратила статус юридического лица публичного права, а также был принят Полицейский кодекс, запретивший любое внешнее проявление религиозного культа.

* * *

Образ Пресвятой Девы, держащей в руках терновый венец и гвозди от Креста Господня, с сердцем, пронзенным семью мечами[1], представляет собою олеографию – картинку, отпечатанную на специальной машине с использованием масляных красок. Он был изготовлен во Франции; отцы-иезуиты купили три таких картины у какого-то коммивояжера и одну из них повесили в столовой, справа от входа. Напротив располагался образ св. Иосифа.

[1] Напомним, что семь мечей или, в восточной традиции, стрел, пронзающих сердце Непорочной символизируют семь Ее скорбей. Это: I. Пророчество Симеона (Лк. 2:34-35); II. Бегство в Египет (Мф. 2:13); III. Пропажа отрока Иисуса во Храме (Лк. 2:43-45); IV. Мария встречает Иисуса на пути на Голгофу; V. Иисус умирает на кресте (Ин. 19:25); VI. Мария принимает на руки снятое с креста тело Иисуса (Мф. 27:57-59); VII. Погребение Иисуса (Ин. 19:40-42). 

Вечером в пятницу Светлой Недели, 20 апреля 1906 года учащиеся-интерны (то есть проживающие в самой коллегии; их было всего 35 человек) вернулись с большой загородной прогулки и сели ужинать. Около восьми часов вечера в столовую вошел префект – заведующий дисциплиной в коллегии – отец Андре Рёш SJ, родом из Эльзаса. Он произнес «Deo gratias» – лишь после этих слов в столовой разрешалось разговаривать – и рассказал ребятам о страшном землетрясении, случившемся двумя днями раньше в Калифорнии. Потрясенные ученики принялись обсуждать новость.

За столом ближе к образу Богородицы сидели двое мальчиков 10-11 лет. Их звали Хайме Чавес Рамирес и Карлос Германн; на прошлой неделе, в Великий Четверг, они приняли первое Причастие, и теперь Хайме сказал, что хорошо было бы погибнуть вот так, во время землетрясения, сперва причастившись Тела Христова. А Карлос посмотрел на Пресвятую Деву и заговорил о том, что семь мечей пронзают Ее сердце из-за наших грехов... Тут он решил, что его, видно, обманывает зрение – но в этот миг Хайме воскликнул: «Смотри!»

Скорбный лик Девы Марии будто ожил – веки Ее задрожали, как от страшного страдания, затем глаза несколько раз закрылись и открылись снова.

Поняв, что оба они видят одно и то же, мальчики рухнули на колени и произнесли молитвы «Отче наш» и «Радуйся, Мария». Явление не прекращалось, и Хайме с Карлосом принялись звать остальных. Их сверстник Педро Донозо сперва не хотел идти, но с третьего раза, наконец, внял настойчивым просьбам товарищей: «Я подошел, – рассказывал он позже при каноническом расследовании происшествия, – и увидал, что очи Девы движутся; тогда я закрыл глаза, чтобы ничего этого не видеть, потому что перепугался, и пошел к отцу Рёшу...» Хайме Чавесу удалось привлечь внимание других учеников, которые сперва откликались на его слова насмешками, но потом, подходя ближе, видели, что Дева действительно открывает и закрывает глаза – «мягко и величественно». Наконец, дозвались взрослых – брата Луиса Альберди, генерального инспектора коллегии, и о. Рёша. Тот велел «прекратить глупости», но поскольку мальчики настаивали, всё же подошел и принялся искать естественное объяснение тому, что они видят – проверять, не качаются ли электрические лампы, не падает ли на картину какое-то отражение... Ничего такого ему обнаружить не удалось, а дети тем временем уже в один голос кричали: «Закрывает!.. Открывает!..» Наконец, стоя в их окружении, священник и сам стал пристально вглядываться на картину и отчетливо увидел, как Дева медленно смыкает веки. И всё же он, не веря своим глазам, развернулся и хотел пойти прочь, но брат Альберти удержал его словами: «Но отец! Что, если это чудо? Что, если это – чудо?»

«Я вернулся на прежнее место, – сообщал о. Рёш в ходе расследования, – и почувствовал холод, охвативший мое тело, при этом, вне всякого возможного сомнения, видя, что изображение действительно закрывает и открывает глаза. (...) Явление повторилось несколько раз и длилось около пятнадцати минут. Прекратилось оно после того, как я, видя, что давно наступило время вечерней молитвы, подал учащимся знак разойтись, что они и сделали с большим сожалением».

Итак, отец Рёш велел мальчикам идти в часовню, хотя они, конечно же, хотели молиться прямо в столовой, и даже отказался от идеи бр. Альберди взять туда чудесную картину и читать молитвы в ее присутствии. Покидая помещение, он обернулся и вновь увидел, как Дева закрывает глаза.

Строгий префект запретил мальчикам рассказывать о произошедшем кому-либо, даже отцу ректору коллегии. Но, кажется, не успели они еще дойти от столовой до часовни, как весь уже разлетелась по всему дому. Несколько священников пришли сами посмотреть, что творится. Однако ничего необычного в трапезной уже не происходило. Или, по крайней мере, им ничего увидеть было не дано.

* * *

Наутро о случившемся в коллегии св. Гавриила знал уже весь город. Верховная церковная власть Кито в лице капитулярного викария монс. Ульпиано Лопеса Киньонеса распорядилась ничего не предавать огласке «ни в прессе, ни с кафедры проповедника», пока не даст своего заключения специальная назначенная ею комиссия. В комиссию вошли профессор физики Хосе Мария Тройя, профессор химии Карлос Кальдас, фотограф Хосе Лассо и художник Антонио Сальгеро; кроме того, каждый из свидетелей чуда был осмотрен медиками, исключившими возможность обмана чувств. Вспомогательный совет при комиссии составили девять богословов – четыре каноника и пять монашествующих разных институтов, среди которых не было ни одного иезуита. В конце концов 31 мая 1906 года церковные власти постановили следующее: 1) явление в коллегии св. Гавриила действительно имело место; 2) объяснить его естественным путем невозможно; 3) предшествующие и последующие обстоятельства не позволяют приписать его дьявольскому влиянию.

Каноническая коронация
образа Скорбящей Пресвятой Девы из коллегии
(Santísima Virgen Dolorosa del Colegio) в 1956 г.

Образ торжественно перенесли в примыкающую к коллегии церковь Общества Иисуса. Почтить Пресвятую Деву молитвой приходило множество верующих; несколько раз чудо повторялось: 13 июля 1906 года его свидетелями стали братья Мануэль Мария и Николас Салазар, 24 июня – о. Фернандо Бернард, бр. Рамон Миранда, четверо учеников коллегии св. Гавриила и пятеро братьев христианских школ, 26-го – двое доминиканцев, 3 июля – большое число собравшихся, и, наконец, в последний раз Дева закрывала и открывала глаза вечером 5 июля – накануне официального ингресса нового архиепископа Кито, монс. Федерико Гонсалеса и Суареса.

Процессия с чудесным образом по историческому центру Кито, 2006 г.

Майкл Дэвис: автор, достойный всяческого внимания. К 10-летию со дня смерти.

Майкл Трехарн Дэвис родился 13 мая 1936 года. Отец его, валлиец, был баптистом, а мать-англичанка принадлежала к Церкви Англии. В 1954-м, восемнадцати лет от роду, он, окончив школу, поступил на действительную службу в Британскую армию. Служил в Малайе, Египте и на Кипре. Особый интерес вызывает одна запись в его армейском послужном списке. В августе 1957 года его командир утверждал:

«Он человек тихий, добрый, очень христианского мировоззрения. Чрезмерно добросердечен, никогда при мне не отзывался о ком-либо пренебрежительно. По этой причине не обладает дисциплинарными способностями, необходимыми унтер-офицеру. Служение, верность и благополучие других ставит превыше собственных интересов. Безоговорочно рекомендую его на любую должность, требующую доверия и преданности сослуживцам».

Майкл Дэвис в годы военной службы

Именно во время военной службы он почувствовал тягу к католической вере и 17 апреля 1957 года был принят в Церковь. Уволившись в том же 1957 году, он познакомился во Французской церкви в лондонском Сохо с молодой девушкой-хорваткой Марией Милош; в июле 1961-го они поженились. Майкл окончил в Лондоне Католический педагогический колледж св. Марии и в 1964 г. получил диплом учителя. Во время учебы он написал для издававшегося в колледже журнала несколько рассказов и стихотворений. В рекомендации, которой сопроводил выпускника старший лектор, говорилось:

«Г-н Майкл Дэвис – самый трудолюбивый студент, с каким мне довелось встречаться за семь лет в должности лектора. Он открыт, надежен, отзывчив, тверд в религиозной вере и настойчив в следовании своим идеалам без какого-либо ажиотажа и внешней парадности».

Майкл Дэвис в 1959 году

Таковы были основы формации, ставшие фундаментом для всего его последующего великого труда. Солдат на службе своей страны и наставник юных умов сделался солдатом и учителем на службе своей Церкви.

В печати Майкл впервые выступил в мае 1967 года. В одном журнале напечатали статью некого священника о Вьетнамской войне, в которой говорилось, будто американцы бомбят в Северном Вьетнаме католические храмы и убивают людей, идущих к Мессе. Майкл в эту историю не поверил и стал проверять информацию. Он доказал, что вся статья была сплошной выдумкой, основанной на коммунистической пропаганде. Эта привычка – проверять информацию в поисках истины – стала краеугольным камнем, постоянной чертой всего, что он с тех пор писал. Он помещал фальшивые заявления под микроскоп и находил по большей части совершенно необоснованными. Для «экспертов», силившихся навязать недоверчивым мирянам литургические перемены, это стало источником постоянного раздражения – и не просто раздражения. Школьный учитель и отец своих детей, Майкл знал, как важно вести юные умы по пути истины, особенно – в вопросах веры. Хорошо известно, что поначалу он с известной степенью энтузиазма отнесся ко Второму Ватиканскому Собору, но вскоре понял, что дела идут совсем не так, как ожидал и он сам, и многие другие. В феврале 1967 года он стал членом Общества латинской Мессы Англии и Уэльса и очень быстро стал весьма активно работать в его рядах, выступая на темы «Месса и дети до 11 лет» и «Дети и Месса». Католиком он к тому времени был всего десять лет, учителем – всего четыре года, но зато мог непосредственно наблюдать, насколько пагубно воздействие перемен на веру молодого поколения. Решившись встать на защиту юных, он беззаветно бросился в бой.

Труд его жизни состоял в дотошном исследовании всех этих якобы новых озарений и открытий и выставлении на суд общества поверхностности и разрушительности этого движения. Юношей он открыл для себя, что Истина пребывает в Католической Церкви, и не готов был никому позволить отнять ее ни у него, ни у его детей. Для Майкла истина была всем. Его повергало в ужас то, как модернистские лжеинтеллектуалы и их попутчики просочились в католические СМИ, семинарии и издательства и внедряют в наши церкви и школы новую религию, призванную поколебать веру. Потрясало его и то, как в разных странах иерархия не только ничем не препятствует этим «экспертам» в распространении их разрушительных теорий, но, хуже того – зачастую активно им содействует, а тех католиков, кто не желает отказаться от веры своих отцов и дедов, осуждает как «сеющих разногласия».

Для тех, кто в годы внедрения литургических новшеств тянул – чаще всего одиночку – тяжелый плуг по «традиционалистской» борозде в своих приходах, книги Майкла Дэвиса и ободрение с его стороны были подобны манне небесной. Исследуя и публикуя подлинные факты в областях литургии и архитектуры, он проливал яркий свет на обстоятельства, которые многие литургические «эксперты» предпочли бы сохранить в тайне. Именно эти данные, являющие миру пустоту и историческое невежество «прогрессивных модернистов», позволили столь многим обычным прихожанам представить своим священникам и епископам обоснованные аргументы против непрошеных перемен; тем это приходилось не по вкусу. Если сегодня дело Традиции возвращается на наши алтари – этим мы во многом обязаны Майклу, его учености и его лидерству. Такое наследие он оставил Церкви: книги и статьи, сплачивавшие верных и наставлявшие их в эпоху, которую поистине назовут когда-нибудь одним из темных веков Церкви.

В начале 1970-х Майкл уже имел устойчивую репутацию стойкого борца за веру и налаживал дружеские связи с другими великолепными защитниками католической Традиции в англоязычном мире, такими, как отец Пол Крейн SJ из Лондона (журнал «Christian Order»), Хэмиш Фрейзер из Шотландии («Approaches») и Уолтер Мэтт из США («The Remnant»). Эти три издателя сформировали могучий триумвират, отстаивавший католическое учение и Традицию, а в Майкле немедленно признали автора, достойного всяческого внимания. Почти 35 лет он писал для их журналов, писал неустанно и плодотворно. Его статьи всегда читали первыми. Работы Майкла Дэвиса заключали в себе богословские добродетели веры, надежды и любви. Он был во власти необычайной веры, которая ни разу не поколебалась даже в самые мрачные моменты; никогда не терял надежды на возвращение Традиции на наши алтари; а бесконечная его критика в отношении пагубных реформ, навязанных Церкви, никогда не переходила в личные оскорбления в адрес тех, кто нес ответственность за них.

К середине 1970-х кризис в Церкви стал еще глубже. Исследуя различные нововведения того периода, Майкл собрал громадное множество данных о Соборе и о том, как клике европейских епископов и их советников-литургистов удалось претворить в жизнь свой хорошо продуманный план и обмануть огромное большинство Отцов. Так родилась его великая трилогия «Литургическая революция». В первом томе – «Богослужебный чин Кранмера» («Cranmer’s Godly Order», 1976) он рассматривал события протестантской Реформации и их причины. Вторая работа – «Собор Папы Иоанна» («Pope John’s Council», 1977) – имела своей целью дать объективное и документированное объяснение тому факту, что Церковь на Западе переживает распад, и что ответственность за него необходимо возложить на тех, кто в своих собственных целях манипулировал Вторым Ватиканским Собором. В третьем томе, озаглавленном «Новая Месса Папы Павла» («Pope Paul’s New Mass», 1980), подробно рассматривается развитие Римского обряда, литургическое законодательство, поступавшее из Рима во время и после Собора, молитвы и рубрики новой формы Мессы и тот разрушительный эффект, который перемены имели для Церкви по всему миру. Первую книгу – «Богослужебный чин Кранмера» – Майкл представил цензору своего диоцеза, чтобы получить imprimatur, но в этом ему было отказано, хотя никаких доктринальных недочетов цензор не усмотрел. Апелляция на имя архиепископа оказалась бесплодной. Со стороны властей превалировало враждебное отношение ко всякому, кто бы посмел усомниться во Втором Ватиканском Соборе или его «плодах». После такой несправедливой отповеди Майкл решил, что больше нету смысла подавать на imprimatur, однако всё, что он писал, показывалось богословам для проверки и, при необходимости, исправления. Первоначально книги Майкла печатались в «Augustine Publishing Company», но в 1984 году он сказал мне, что издательство отказалось от всех публикаций «из-за жалоб на экстремизм». Майкл был столь добр, что посылал мне бесплатные экземпляры каждой своей книги, как только она выходила в свет. Что интересно, в 1986-м он говорил, что никогда даже и взгляда не бросает на плоды своих трудов после того, как отправит их в печать, и даже не читал «Новую Мессу Папы Павла». Закончив какую-нибудь книгу, он тут же переходил к следующей. Был момент, когда он одновременно писал три книги.

Трехтомник нового издания «Литургической революции» (Angelus Press)

В разгар работы над трилогией «Литургическая революция», которая и сама по себе была достаточно трудоемким проектом. Майкл энергично выступил в защиту архиепископа Марселя Лефевра. В 1976 году «Catholic Truth Society» выпустило брошюру, в которой содержалась существенная клевета на архиепископа. Майкл написал автору и предложил либо обосновать свои обвинения, либо взять их обратно, но тот отказался. В результате появилась брошюра под заглавием «Правда об архиепископе Лефевре» («Archbishop Lefebvre – The Truth»), которая оказалась столь удачной, что выдержала несколько переизданий. Однако же Майкл решил, что единственный способ изложить всю правду об архиепископе – это написать о нем целую книгу. Такая книга и была опубликована в июне 1979 года в издательстве «Angelus Press» под названием «Апология в защиту Марселя Лефевра» («Apologia Pro Marcel Lefebvre»). Со временем она стала первым томом, за которым последовал второй (август 1983 г.) и третий (апрель 1988 г.) Другие работы плодовитого автора были посвящены таким замечательным деятелям, как кардинал Джон Ньюмен (1978), св. Пий X (1983) и св. Джон Фишер (1998).

Столь объемный творческий труд был бы немал и для человека, посвящающего писательству всё рабочее время, но Майкл в эти годы был прежде всего школьным учителем и отцом молодого семейства. Днем он преподавал, а писал ночами и по выходным. Нельзя забывать об огромной поддержке, какую оказывала всей деятельности Майкла его жена Мария, что он всегда был рад признать. Дома он настолько погружался в свои писания, что всё остальное оставалось делать Марии. С ужином приходилось обождать, пока он не докончит какой-то важный документ, весь дневной распорядок вращался, кажется, вокруг часов, когда приносят почту. «Я должен поймать почтальона», – с этим криком он каждый день выбегал из дома. Этот дом в районе Бромли на юго-востоке Лондона стал центром традиционного движения мирян, где Майкл и Мария принимали гостей со всего света, в том числе немало священников и семинаристов.

Удивительно, но при тех проблемах, с которыми сталкивались многие педагоги-католики, недовольные навязывавшейся Церкви и нашим школам «новой» верой, у самого Майкла в его школах никаких проблем не возникало. Мария Дэвис говорила, что Майкл был великолепным учителем, обладавшим огромной тягой передавать другим то знание, которое сам приобрел. Поэтому и книги его так легко читать. Он очень гордился своей работой в начальной школе и мог бесконечно рассказывать о своих учениках. Очень жалел только, что учит их католической вере, которую сам изучил перед своим обращением и укрепил в педагогическом колледже – а они потом идут дальше и в старших классах сталкиваются с такой версией католической веры, которую он сам не признаёт: с верой, приспособленной к секулярному духу эпохи, разбавленной так, чтобы быть приемлемой для всех, но на деле отвергаемой большинством. Он любил учить, но когда писательский труд стал главным в его жизни, захотел уволиться. В июле 1994 года он писал мне: «я решил проблему с тем, что повседневная работа мешает тому, что мне действительно интересно» – досрочно вышел на пенсию. Жизнь стала бедней, но счастливей.

Репутация Майкла росла, а времени становилось всё меньше. Всем кругом нужен был от него комментарий, статья, лекция, заграничный визит или просто ответ на письмо или е-мейл, которых он получал каждый год тысячи. В 1980 году в Америке он выступил в телевизионных дебатах о состоянии Церкви с отцом Джозефом Чемплином из курии Сиракузской епархии (штат Нью-Йорк), сотрудником литургической комиссии при епископе. С тех пор Майкл стал, пожалуй, главным мирянином-оратором США: американцы приняли его с открытым сердцем и раз за разом приглашали снова приезжать в их страну. Ездил он и по многим странам Европы, забирался в Индию, Австралию, Новую Зеландию и даже в Нигерию, где помог основать традиционный приход.

Отрывок телепередачи «Firing Line»  

с участием Майкла Дэвиса,
22 апреля 1980 г.

Святой Матфей передает, что Иисус велел нам не собирать себе сокровищ на земле, но собирать сокровища на небе: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Совершенно понятно, где было сердце Майкла. В 1998 году один приятель пожаловался Майклу на то, что в каком-то журнале без разрешения использовали его фотографии. В ответ Майкл написал:

«Ты вряд ли удивишься, узнав, что я ничуть не разделяю твоего возмущения. Я считаю, что мы ведем войну за самое важное, что есть в этом мире, что наши враги – такие-то [тут он назвал фамилию одного епископа] мира сего, и что если что-нибудь, написанное или сфотографированное нами, пойдет на пользу нашим союзникам, надо этому радоваться. У меня не только цитировали без разрешения пространные фрагменты из моих книг, но и целые книги и брошюры много раз перепечатывали или переводили на другие языки, не уведомив меня об этом. Как-то я совершенно случайно узнал, что в одной стране опубликовано пять моих полномасштабных книг и с десяток брошюр. И всегда я был очень рад тому, что мои писания сочли полезными в битве за правое дело».

Майкл хорошо знал: сами по себе мы не имеем значения, главное – это восстановление традиционной литургии, и всё, что мы можем сделать, должно быть всецело посвящено этой цели. Думаю, стоит упомянуть, что писательский труд приносил Майклу очень мало денег. К сожалению, он был слишком доверчив, и кое-кто из издателей вообще ничего ему не платил, при этом продавая его книги тысячами. В феврале 1997 года он говорил, что некий издатель объявил о банкротстве, а сам продолжал торговать книгами. «Литургическое кораблекрушение» («Liturgical Shipwreck») разошлось больше чем в 70 тысячах экземпляров, а он не получил за них ни цента. Приятным исключением здесь было издательство «Angelus Press», которое всегда точно и в срок выплачивало оговоренные гонорары.

Английское, испанское и польское издания
«Собора Папы Иоанна»

Книги Майкла Дэвиса читали многие священники и прелаты. Один епископ говорил мне, что нашел в Майкле человека высочайшей целостности, проницательности и преданности делу. Он много лет в одиночку пахал целину, продолжал епископ, и именно благодаря его работам все мы по сей день помним о Папе святом Пии V. Настанет время, когда мы осознаем всё величие его трудов. Другой прелат упомянул, что надеялся встретиться с ним и молился об этом, но, к сожалению, так и не вышло. Именно Майкл, говорил он, научил его по-настоящему ценить священную литургию.

В 1995 г. Майкл Дэвис был избран президентом Международной федерации Una Voce. Возросшая еще больше международная известность и «официальный» статус открыли ему доступ в основные департаменты Ватикана. Немало выросла и его и так уже огромная рабочая нагрузка, поскольку почти весь срок своего пребывания на посту президента он выполнял также обязанности секретаря и казначея. Майкл Дэвис стал уважаемым гостем в Конгрегациях вероучения и богослужения, в Комиссии «Ecclesia Dei». Помимо огромного труда в рамках движения Una Voce он получал – и принимал – множество приглашений на разные мероприятия в небольших приходах, которые всегда считал не менее важными, чем встречи международного уровня. С каждым, кто хотел с ним поговорить, он был воплощением доброты и терпения, но очень неудобно себя чувствовал, когда в его адрес звучали комплименты. Он тут же смущался и переключал беседу на какую-нибудь совершенно другую тему, например – на валлийский регби (а это была его вторая религия). Но все и каждый из этих комплиментов были заслужены: он был великим знатоком, поднявшим голову над водоворотом литургического хаоса и восстановившим ясность католических представлений о богослужении, вероучении и храмовом устройстве. Потому-то его так недолюбливал (или ненавидел?) литургический истеблишмент. Он ставил в тупик их экспертов, он злил тех епископов, что впали в зависимость от диких, удивительных – но не в хорошем смысле – теорий и по рекомендациям «специалистов» принимали оптом все литургические и архитектурные нововведения.

Майкл Дэвис (с бокалом) и д-р Эрик де Савентхем

Думаю, можно сказать, что Майкл Дэвис – тот, кого почитали и уважали в мире традиционного католичества, кого знали – и боялись? – в римских коридорах власти, – был не слишком-то известен огромному большинству верных католиков, всё еще посещающих воскресные Мессы в своих приходах. Величие этого человека полностью оценят лишь в будущие годы и десятилетия, когда его писания будут признаны основной и плацдармом возрождения, восстановления традиционной литургии и веры Церкви. Лучший способ для нас отблагодарить его за служение нам и Церкви – это сделать его труд как можно более известным. Тем участникам движения, у которых нет его книг, я рекомендовал бы трилогию «Литургическая революция». Те, у кого такие книги есть, могли бы попытаться подсунуть их духовенству у себя на местах – пусть читают.

В конце 2002 года у него нашли рак простаты в терминальной стадии, но самого Майкла диагноз скорее раздражал, нежели пугал. Он бодро говорил мне, что если боль станет слишком сильна, он попросту будет пить больше виски (в чем он и так никогда себе не отказывал). Болезнь подорвала его силы, но не уменьшила его решимость, хотя теперь состояние позволяло ему сосредоточиться на работе разве что на пару часов в день. Он не сдавался; в кабинете у себя он поставил небольшую кровать, чтобы можно было отдыхать. Он отчаянно хотел доработать свою великую литургическую трилогию и вплоть до дня своей смерти трудился над «Собором Папы Иоанна». В итоге умер он внезапно – от сердечного приступа, 25 сентября 2004 года.

Наследие Майкла – а какое огромное наследие он нам оставил: семнадцать полномасштабных книг и несколько десятков буклетов и брошюр! – представляет собою корпус трудов подлинно католического гения, которому предстоит просвещать, наставлять и поддерживать католиков будущих поколений. Сколь своевременное противоядие от эгоцентричных, своекорыстных, мелких заблуждений тех, чьи идейки больше ста лет назад осудил в «Pascendi Dominici gregis» святой Папа Пий X!

Майкл Дэвис и кардинал Ратцингер

Пожалуй, издание в июле 2007 года motu proprio Папы Бенедикта XVI «Summorum Pontificum» стало лучшим оправданием для неустанной поддержки, которую Майкл оказывал кардиналу Йозефу Ратцингеру перед лицом немалой оппозиции. Отношения между ними были основаны на взаимном доверии. В связи со смертью Майкла в сентябре 2004 года Его Высокопреосвященство писал Обществу латинской Мессы:

«Я был глубоко ранен вестью о смерти Майкла Дэвиса. Мне повезло несколько раз встречаться с ним, и я нашел его человеком глубокой веры и готовности принять страдания. Начиная со времен Собора он полагал все свои силы на службу вере и оставил нам очень важные публикации, особенно – на тему священной литургии. Немало пострадав от Церкви в свое время, он всегда оставался воистину человеком Церкви. Он знал, что Господь поставил Свою Церковь на камне св. Петра, и что вера может обрести полноту и зрелость лишь в единстве с Петровым Преемником. Потому мы можем быть уверены, что Господь распахнул перед ним врата небес. Вверяем его душу милости Господней».

Лео Дэррох

Фотографии с Мессы на главном алтаре московского собора

27 июня, в день Святейшего Сердца Иисуса на главном алтаре московского кафедрального собора Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии была совершена Св. Месса согласно экстраординарной форме Римского обряда, за которой последовала адорация. Богослужение возглавил диоцезальный священник из Германии отец Томас Хубер; оно было организовано при поддержке Общества Святейшего Сердца Иисуса.

Впервые в новейшей истории собора на его главном алтаре Месса по традиционному обряду была совершена публично. Раньше здесь служил согласно экстраординарной форме епископ Атаназий Шнайдер, но это было приватное богослужение ранним утром. Также в основном помещении собора несколько раз совершалась публичная вечерня по «старому» чину.

Фотографии Сергея Будаева (Una Voce):
https://www.flickr.com/photos/sealizard/sets/72157645404965032/

Фотографии Натальи Гилевой:
http://vk.com/album63277070_197856292