вторник, 12 мая 2015 г.

Пить, как святой

Майкл Фоли

Пить, как святой

Начиная работу над своей книгой «Пьем со святыми» (Drinking With the Saints: The Sinner's Guide to a Holy Happy Hour, by Michael P. Foley, 2015), я думал узнать, какие именно напитки имеет смысл рекомендовать в те или иные праздничные дни литургического года. Неожиданным же оказался для меня урок на тему того, как именно их надо пить. Применив соответствующий аппарат, урок этот можно свести к пяти ключевым пунктам. Чтобы пить как святой – иными словами, наслаждаться алкоголем таким образом, для какого Бог его предназначил – нужно пить...

...с умеренностью


Умеренность – не только наш нравственный долг, но и источник удовольствия. Древние эпикурейцы проявляли умеренность в своих аппетитах не потому, что были привержены добродетели, а из желания максимизировать физическое удовольствие, ибо знали, что излишества лишат их той плотской цели, к которой они стремились. Христиане тоже вполне могут воспользоваться этим открытием, ведь Бог желает, чтобы мы получали от Его творения удовольствие.

Памятник дом Пьеру Периньону OSB, монаху аббатства
св. Петра в Отвилере, который внес важнейший вклад
в развитие виноделия в Шампани
Важна умеренность и потому, что способствует здоровью, а это – одна из причин, по которым Церковь исторически не только терпела, но и поощряла употребление алкоголя (вспомните о средневековых монашеских орденах, производивших пиво, вина, виски и ликеры). И в Средние века, и до, и после них алкоголь позволял очистить загрязненную воду или служил заменой ей, а также средством от различных болезней. По сей день, простудившись, картузианские монахи Великой Шартрезы, лежащей высоко в продуваемых всеми ветрами французских Альпах, принимают ложечку своей вкуснейшей травяной настойки, которая так и называется – шартрёз.

Наконец, умеренность – это ключ к созиданию товарищества. Выпивать ровно столько, чтобы развязать язык, но не настолько много, чтобы язык утратил связь с разумом – отличное средство для доброй беседы и развития дружеских чувств. Как говорит в своем стихотворении «Размышление о налаживании отношений» («Reflections On Ice-Breaking») поэт Огден Нэш, «Конфетки – кокетки, но коньяк – не дурак!»

...с благодарностью

Святой Арнульф
наблюдает за приготовлением пива.
Средневековое изображение.

Умеренность – это еще и выражение благодарности Богу за то, сколь хороши виноград и зерно. Как выразился Честертон, «Возблагодарим Бога за пиво и вино и не будем напиваться». В наши дни благодарность – добродетель часто забываемая, поскольку мы всё больше думаем о своих правах и всё меньше о том, чем мы обязаны другим. Можно сказать, что для некоторых современных философов – таких, как Кант – благодарность есть нечто дурное, угроза нашей самостоятельности, поскольку предполагает, что мы перед кем-то в долгу.

Но для католика радость – воздавать благодарение Богу, создающему, искупающему и освящающему нас, и видеть Его милость во всем хорошем, что нас окружает, в том числе и плещется у нас в стакане. Послушайте, какой благодарностью льются слова святого Арнульфа Мецского, покровителя пивоваров: «От пота людского и Божьей любви рождается пиво на свет».

...с воспоминанием


Католическая набожность сфокусирована вокруг Евхаристии, что значит «благодарение» – как следствие, благодарность пронизывает все аспекты католической жизни. Но Евхаристия это также и воспоминание, исполнение заповеди «это совершайте в память обо Мне». Чтобы быть благодарным, необходимо помнить – помнить то добро, что мы не по заслугам получили.

Одно из ключевых различий между здоровым и нездоровым питием состоит в том, пьет ли человек чтобы помнить или же чтобы забыть. Подумайте о разнице между тем, как пьют на доброй благородной свадьбе и как нередко пьют во всяких забегаловках. На доброй свадьбе несколько поколений собирается, чтобы отпраздновать славный и почетный брак верного мужчины и верной женщины, отпраздновать любовь новобрачных, что будет, даст Бог, лишь возрастать с годами, принося плод – детей и еще большее возрастание любви. Вспоминают при этом и свою собственную брачную любовь, и брачную любовь своих родителей, и так далее – вспоминают великую цепочку любви и во славу ее поднимают бокалы.

А теперь представьте себе мужчину средних лет, одиноко напивающегося в углу бара. Он оплакивает свое одиночество, бесперспективную работу, потерянную юность. Он заказывает рюмку за рюмкой не для того, чтобы вспомнить доброе, а для того, чтобы забыть дурное. Подобное употребление алкоголя не имеет ничего общего с тонким искусством католического пития.

...с веселием


Папа Бенедикт XVI в свой 88-й день рождения 
пьет пиво в обществе гостей из родной Баварии
Еще один способ отличить здоровое питие от нездорового – поразмыслить над понятиями забавы (fun) и веселья (merriment). Забава предполагает форму развлечения, которая не обязательно дурна, но обыкновенно поверхностна, и которой обычно можно предаваться в
одиночестве. Быть может, молодому человеку забавней было бы играть в компьютерные игры
с приятелями, но вполне можно представить себе и того, кому забавней делать это одному.
Для веселья же необходимо товарищество. Веселимся мы обыкновенно не в одиночку у себя в комнате, а на каком-нибудь празднике или большом пиру. По крайней мере, мне так представляется, что веселье предполагает мощное чувство общинности и подлинно божественную и памятную причину для празднования: представьте, как абсурдно звучит поздравление «Желаем веселого дня административного работника». Но слова «Веселого вам Рождества!» до сих пор не утратили богословского смысла, и не только потому, что речь идет о Рождестве Христовом. Желая кому-нибудь весело отпраздновать день рождения нашего Господа, мы надеемся, что этот человек не просто приятно проведет выходной.

Конечно, есть во всём этом и определенный риск: устаревшее английское выражение «merry-drunk» означает куда более сильное опьянение, чем просто «навеселе». Но как отмечает Йозеф Пипер в своей работе «В согласии с миром» (Zustimmung zur Welt – eine Theorie des Festes, Josef Pieper, 1963), любое празднование содержит «врожденную опасность и зародыш дегенерации», поскольку неизбежно несет в себе элемент расточительности. Но как из щедрости не обязательно вырастает декаданс, так заложить за воротник немного, чтобы быть «навеселе», не значит утонуть на дне бутылки.

...с ритуалом


Книга Пипера напоминает нам еще об одном аспекте веселья – о ритуале. «Ритуальное празднование, – утверждает Пипер, – есть самый праздничный вид празднования». Отчего? Оттого, что подлинная праздничная радость не может существовать без Бога и без праздничной традиции, включающей ритуальную хвалу и жертву. Без религиозного ритуала, заключает Пипер, торжество становится не просто «светским фестивалем», а чем-то намного худшим: вымученным и искусственным мероприятием, превращающимся в «новую, требующую еще бо́льших усилий форму работы».

Эдуард фон Грютцнер.
Der gute Tropfen, 1884
Нам, набожным любителям выпить, мудрость Пипера может подарить два простых обычая. Во-первых, празднования наши должны быть сопряжены с литургическим годом, этим великим, многократно повторяющимся рассказом о тайнах Христа и Его святых. Католическая литургия, пишет Пипер, «есть по сути беспредельное “да” и “аминь” в ответ на всю реальность и бытие», и день каждого святого – это и празднование того, что этот святой сказал свое «да» Богу, и приглашение для нас поступить так же.

Во-вторых, в любом празднике, сколь скромен он бы ни был, должна быть некая ритуальная составляющая. Самый простой способ добиться этого – ритуал тостов. Обычаю поднимать тосты, пожалуй, столько же лет, сколько и самому питию, и корни его глубоко религиозны. Былые «возлияния», сопровождавшиеся произнесением неких обращений к божественным силам, состояли в том, что человек выливал часть своего напитка, предназначая вылитое богам. Рассказывают также, что обычай чокаться бокалами изобретен христианами, поскольку звон их подражает звону церковных колоколов, отгоняющих бесов. Католикам на роду написано говорить тосты, ведь ритуал у нас в крови: мы знаем, что соблюдение правил и норм не заменяет собою спонтанность и радость, а дополняет их, направляет и обогащает. А распространенная повсеместно практика пить за чье-то здоровье обретает новое значение христианском стремлении к чему-то большему, нежели просто отсутствие телесных заболеваний. Так что одного тоста достаточно, чтобы превратить бесформенную посиделку в осмысленную, а может быть даже и священную встречу.

В уже цитировавшейся работе Йозеф Пипер с одобрением приводит ницшеанский афоризм: «Загвоздка не в том, чтобы устроить праздник, а в том, чтобы найти людей, которым он понравится». В нынешний век постмодернистского нигилизма вопрос не в том, должны ли христиане радоваться доброй выпивке, а в том, не останутся ли они единственными, кто на это способен.

Английская публикация: How to Drink Like a Saint, by Michael P. Foley. Crisis Magazine, 12 мая 2015 г. Перевод: О.-М. Мартынов.

пятница, 24 апреля 2015 г.

Католики – жертвы османского геноцида

24 апреля во многих странах отмечается как день памяти геноцида, которому на закате Османской империи подверглись христианские народы – армяне, ассирийцы, позднее – понтийские греки. Общее число жертв не поддается подсчету: так, армян, по разным оценкам, погибло от 200 тыс. до 2 млн.

Большинство христиан в регионах, затронутых геноцидом, принадлежало к нехалкидонским исповеданиям; ассирийцы – частью к Сиро-Яковитской Церкви, которую не совсем правильно называют «монофизитской», частью – к «несторианской» Ассирийской Церкви Востока. Однако как среди армян, так и среди ассирийцев обеих конфессий издавна существовало движение за воссоединение со Вселенской Церковью и действовали католические миссионеры. В результате в XVII-XIX вв. сформировались иерархии Армянской Католической Церкви и двух различавшихся историей и обрядовыми традициями ассирийских Католических Церквей – Халдейской из бывших «несториан» и Сирийской из бывших яковитов.

Ко времени Первой мировой войны католики в Османской империи были сравнительно немногочисленны. Тем тяжелее оказался для этих общин удар, который они во всей полноте разделили со своими некатолическими братьями по крови. По приблизительным подсчетам, в 1915-1916 гг. в провинции Диярбакыр было уничтожено 92% армяно-католиков (11 500 человек), 90% халдо-католиков, 62% сиро-католиков. В провинции Мардин – 97,1% армян католического исповедания, 86% халдо-католиков, 18% сиро-католиков. Впрочем, все эти цифры довольно условны, поскольку, как уже говорилось, статистики не вели ни сами христиане, ни их гонители – турки и курды.

По понятным причинам, лучше известна и систематизирована информация не о простых людях, а о представителях армянских и ассирийских элит – интеллектуальных, экономических, религиозных. Однако и здесь мы нередко сталкиваемся с тем, что по состоянию на начало 1915 года человек был, а через какое-то время просто перестает упоминаться в документах, или же сведения о его судьбе расплывчаты, поскольку непосредственные свидетели его возможной гибели сами вскоре сделались жертвами османской жестокости. Тем не менее, мы нашли возможным собрать здесь двенадцать имен восточно-католических епископов, погибших в годы геноцида, чтобы вместе с ними почтить и десятки или сотни тысяч верных, ставших их спутниками в мученичестве – «их же имена Ты, Господи, ведаешь».

Слева направо:
арх. Мар Фома Аудо, еп. Ф.-И. Орахим, еп. Фаддей Шер,
арх. блаж. Игнатий Малоян

Армянская Католическая Церковь:

Ì Игнатий Малоян ICPB (Ignatius (Shoukrallah) Maloyan), 1869-1915, архиепископ Мардина. Беатифицирован в 2001 г.

Ì Лев Кечеджян (Léon Kecegian [Ketchedjian]), 1860-1916, архиепископ Сиваса (Севастии)

Ì Андрей Илия Челебян (Andrea Elia Celebian), 1848-1915, епископ трибунала в Диярбакыре (Амиде)

Ì Иаков Топузян (Jacques Topuzian), 1855-1915, епископ Муска

Ì Стефан Исраелян (Stefano P. Israelian), 1866-1915, епископ Карпута

Ì Михаил Хачатурян (Michel Kaciadurian), 1845-1915, епископ Мелитине (Малатии)

Ì Матфей Сислян (Mathieu Sislian), 1843-1915, епископ Кесарии Кападокийской на покое

Ì Карапет Гичурян (Garabed (Carlo) Kiciurian (Ketchourian)), 1847-1916, епископ Эрзерума на покое

Халдейская Католическая Церковь:

Ì Филипп-Иаков Орахим OAOC (Philippe-Jacques Abraham), 1848-1915, епископ Гезиры

Ì Авраам Аддай-Шер, Фаддей Шер (Ibrahim Addai-Scher), 1867-1915, епископ Сиирта

Ì Фома Аудо (Thomas Audo), 1854-1918, епископ Урмии

Сирийская Католическая Церковь:

Ì Флавиан-Михаил Малке (Flavien-Michel Malké), 1856-1915, епископ Гезиры

NB: Имена приведены к общеевропейскому написанию, армянские фамилии – к звучанию, принятому в современном восточноармянском языке Закавказья. В скобках дано написание латиницей согласно «Annuario Pontificio».

Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis.
Requiescant in pace. Amen.

воскресенье, 19 апреля 2015 г.

R. I. P. кардинал Фрэнсис Джордж

Скончавшийся 17 апреля кардинал Фрэнсис Джордж был, в частности, известен своей фразой: «Я думаю, что умру в своей постели. Мой преемник умрет в тюрьме. А его преемник умрет мучеником на площади». Но эта цитата неполна.

Американский журналист Роберт Мойнахэн, главный редактор журнала «Inside the Vatican», вспоминает, что в 2012 году кардинал Джордж так объяснил свои слова:

«Я сказал это совершенно вне контекста текущих политических споров, пытаясь преувеличенно драматическим образом выразить то, к чему может привести полная секуляризация нашего общества. Я отвечал на чей-то вопрос... но моя фраза оказалась в записи на чьем-то смартфоне и разошлась по Википедии и по всему миру электронных коммуникаций».


«Цитата верная: я в самом деле говорил, – подтвердил кардинал, – что ожидаю, что умру в своей постели, что мой преемник умрет в тюрьме, а его преемник – мучеником на площади. Но здесь пропущена заключительная фраза – то, что я сказал о епископе, который станет преемником епископа-мученика: “Его преемник, – сказал я, – возьмет в свои руки обломки разрушенного общества и станет постепенно помогать заново строить цивилизацию, как много раз на протяжении человеческой истории делала Церковь”».

Deus, qui inter apostólicos Sacerdótes fámulum tuum Francíscum, Presbýterum Cardinálem, pontificáli fecísti dignitáte vigére: præsta, quǽsumus; ut eórum quoque perpétuo aggregétur consórtio. Per Dóminum.

In paradísum dedúcant te Ángeli:
in túo advéntu suscípiant te Mártyres,
et perdúcant te in civitátem sánctam Jerúsalem.
Chórus Angelórum te suscípiat,
et cum Lázaro quóndam páupere
ætérnam hábeas réquiem. Amen.