Поиск по этому блогу

среда, 3 октября 2018 г.

Святого Франциска чествуют антифранцисканцы

Святой Франциск Ассизский, утешивший собою Церковь XIII столетия одновременно с трудами св. Доминика де Гусмана – не та послащенная, разбавленная персона, озабоченная диалогом всех со всеми и защитой окружающей среды, какою его делают начиная с 60-х годов прошлого столетия; он не воплощает в себе требования духа Второго Ватиканского Собора, не является ни тем лишенным логики салонным доброжелателем, каким он мил столь многим нашим современникам из числа духовенства и мирян, ни знаменосцем пацифизма, ни глашатаем «необходимых различий», как это называет кардинал Джанфранко Равази.


Именно лекцией под названием «Необходимые различия» открыл недавно президент Папского Совета по культуре проходившее 21-22 сентября в Ассизи культурное мероприятие «Il Cortile di Francesco». «Различия видятся не как препятствие, а как то, что обогащает человека», – сказал в этой связи директор пресс-службы ассизского монастыря Сакро-Конвенто о. Энцо Фортунато.

«Не как стены, а как мосты, сближающие людей и соединяющие людей, их истории, их культуры и традиции. Вступительное слово кардинала Равази воплощает в себе суть этого четвертого по счету съезда – именно эти различия станут путеводной нитью более чем тридцати встреч, запланированных в Ассизи».

Таким образом, праздник святого Франциска, который Церковь готовится отметить 4 октября, уже начался в Ассизи под анти-францисканской эгидой. Статья того же Равази, опубликованная в «Коррьере делла сера» минувшим 16 сентября, живо представляет ход мысли, призванный удушить чудесное евангельское и миссионерское семя, посеянное Рыцарем Господним, вступившим в брак с Госпожой нашей Бедностью.

Начать с того, что автор открывает свое писание не словами св. Франциска и не словами Христа, ради Которого св. Франциск жил и умер, сам став образом Распятого (первый случай стигматов в истории Церкви), а фразой Конрада Аденауэра (1876-1967), одного из отцов-основателей Евросоюза: «Все под одним небом живем, но горизонт у всех разный» – и, значит, чем больше различий выделяется и сшивается друг с другом, словно лоскуты, в общий холст глобализации, тем лучше, коль скоро плюрализм не только существует, но и необходим для осуществления «полноты самого человечества».

Затем он цитирует политического философа, защитника так называемого «открытого общества» («волшебное» слово, в нетерпимости к сохранению чьей-либо идентичности сведшее на нет христианство в Европе) – Карла Поппера (1902-1994), утверждавшего, что не следует придерживаться «распространенного мнения, будто для плодотворной дискуссии необходимо, чтобы между ее участниками было много общего. Напротив, дискуссия будет тем более плодотворна, чем больше ее участники расходятся в своих основоположениях. Для ее начала не нужен даже общий язык: если бы Вавилонской башни не было, ее следовало бы построить».

Святой Франциск Ассизский – полная противоположность этому ходу мысли, вызвавшему распад и низвержение католического самосознания. Для св. Франциска есть Иисус Распятый и есть всё прочее, но всё прочее должно вращаться вокруг Него, поскольку лишь Христос – носитель Истины и Спасения.

В учении св. Франциска нет никакого плюрализма, оно по сути монотематично: он хочет лишь нести Христа и Евангелие душам, чтобы исцелить их от грехов и привести в Рай. Однако его слова и увещевания никогда не звучали монотонно – они оживотворили и обратили тысячи и тысячи людей, породили тысячи и тысячи призваний. Жемчужина св. Франциска открывается для многих из поколения в поколение, по всему миру, на протяжении веков.

Всё прочее, то есть – всё помимо откровенной истины, говорил св. Франциск, суть не только скука, но и тьма. Он писал так: «Господь Иисус сказал Своим ученикам: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего». (...) Отец обитает в свете неугасимом, и Бог есть Дух, и Бога не видел никто никогда. Поэтому не может быть виден иначе как в Духе, что Дух животворит, плоть не пользует ни мало. Но и Сына в том, чем он равен Отцу, никто не может увидеть иначе, чем как Отца или Святого Духа. Отчего все видевшие Господа Иисуса в унижении и не увидевшие и не уверовавшие в дух и в божественность, в то, что Он истинный Сын Божий, были осуждены» (Увещевания, I).

Святой Франциск никогда не говорит лишь половины того, что должен сказать, не использует удобных формулировок или эвфемизмов, чтобы подсластить лекарство для души, замаранной первородным и личным грехом, будь то смертным или будничным. И пусть сегодня эти выражения режут ухо, благосклонное к самым разнообразным верованиям, учение того, кто удостоился Христовых ран, всё так же запечатлено во «Францисканских источниках».

Как ясно соотносится с его образом бытия жизнь святого капуцина Пио из Пьетрельчины – и не только общими для них обоих стигматами. Оба они жили огромным смирением и любовью к бедности, но также и непримиримостью в защите веры и ревностью о душах – собственных и чужих.

Вот почему св. Франциск приходит к тому, что говорит о множестве верующих, которые «к блевотине своеволия возвращаются» – «они суть убийцы и своим дурным примером губят многие души» (там же, III), а к тем, кто не хочет следовать заповеданному Богом, применяет слова, подобные библейским, резкие и громогласные, способные пробудить грешника и потрясти спящую душу: «Те, кто не хотят вкусить, сколь сладок Господь, и тьму любят более, нежели свет, не желая исполнять заповеди Божии, – прокляты; о них сказано через пророка: «Прокляты уклоняющиеся от заповедей Твоих». Но сколь же блаженны и благословенны те, кто Бога любят и поступают по слову Господа из Евангелия: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем и всем разумением, а ближнего твоего – как самого себя» (Послание к верным (Вторая редакция), II).

Кристина Сиккарди
Первая публикация: «Corrispondenza Romana», 3 октября 2018 г. Перевод с итальянского; цитаты из писаний св. Франциска даны в переводе, опубликованном на сайте www.francis.ru.

вторник, 7 августа 2018 г.

Папа может... все, что угодно?

Этот пост изначально был опубликован на моей странице в фейсбуке 7 июня 2016 года. В комментариях к нему, отвечая на вопрос о цели его публикации, я написал тогда: "Это лишь описание реально имевшего место быть сна. Я после нескольких недель размышлений счел нужным изложить его на фейсбуке, поскольку считаю важным различать следование католическому учению о безошибочности Папы и следование возникшим из протестантской полемической литературы карикатурным представлениям о нем". Воздерживаясь на данный момент от публичных оценок изменений, внесенных в Катехизис Католической Церкви Папой Франциском, я счел нужным перепечатать этот старый текст, поскольку различение католического учения о папской безошибочности и представлений, свойственных радикальным ультрамонтантским течениям, ставящим Папу в позицию хозяина и автора католической веры, является необходимым предварительным условием для любого адекватного обсуждения этих изменений.

Пару недель назад мне приснилось, что я с утра открываю новости и читаю, что Римский Папа (во сне это был не Франциск, а просто некий абстрактный актуальный на момент сна Римский Папа) опубликовал декрет, которым отменил Decretum Gelasianum и содержащийся в нем канон библейских книг заменил новым: послания апостола Павла удалил,а вместо них добавил некоторые сочинения Сартра. Далее во сне я залез на фейсбук и обомлел.

Одни блоггеры говорили, что нечего держаться за старое. Мы живем не в VI веке, а в XXI. Для нашего времени Бог поставил этого Папу, а не Папу Геласия. Поэтому надо не умничать, не судить иерархию, а просто принять, что теперь Библия новая, более полно отвечающая потребностям нашего времени.

Другие блоггеры, поконсервативнее, но тоже вполне лояльные, рассуждали примерно так: я этих конкретных сочинений Сартра не читал, может быть, там и нет ничего, что противоречит католической вере.

Третьи блоггеры, самые радикальные, говорили, что Папа не может отменить того, что один раз было установлено Церковью. Послания апостола Павла были, есть и будут частью богодухновенного Писания. Их в комментариях собратья-католики обвиняли в отсутствии католической веры, в непослушании Святому Престолу и приводили следующий замечательный аргумент: "Апостол Павел сам называл себя фарисеем, поэтому те, кто его защищают, тоже фарисеи". На вялые возражения, что Сартр-то вообще атеист, комментаторы бодро отвечали, что это не важно. И между прочим, известный профессор богословия из Тюбингена уже лет пять, как доказал в своих работах, что некоторые фрагменты прежнего библейского канона тоже были написаны язычниками. И работы этого профессора вышли с imprimatur'ом от католического епископа, поэтому какие претензии к Сартру? Чем он хуже авторов прежней Библии?

Я проснулся в холодном поту, глянул новости - нет, ничего подобного Папа не принимал. Потом я залез на фейсбук и понял, что в принципе мы к этому решению уже готовы.

Пора завязывать с ультрамонтанством. Даешь здоровый папизм!

( https://www.facebook.com/eugene.rosenblum/posts/1190659787611718

среда, 1 августа 2018 г.

Портрет св. Игнатия Лойолы кисти Рубенса: наставление в подлинном иезуитском духе

31 июля – dies natalis, день рождения для неба одного из величайших священников и основоположников монашеских общин в истории Церкви, Игнасио де Лойолы, который умер в этот день в 1556 году и был канонизирован в 1622-м. Прежде всего святой Игнатий, разумеется, известен как основатель Общества Иисуса (SJ), или ордена иезуитов. Орден этот дал Церкви многих из самых отважных и успешных ее миссионеров, дошедших до отдаленнейших краев земли. Так, например, нельзя не вспомнить о св. Франциске Ксаверии, который, движимый любовью к Богу и беспокойством о вечной гибели всех, умирающих вне Церкви, окрестил в своих странствиях около 30 тысяч новообращенных.


Великолепное полотно кисти фламандского художника, ревностного католика Питера Пауля Рубенса (1577-1640), написанное в ту самую пору, когда Лойола был причислен к лику святых, живо улавливает многие черты Игнатия, придавшие величие и ему самому, и его ордену.

Он показан здесь взирающим на небеса в молитвенном размышлении, ожидающим света воли Божьей, водительства и силы Святого Духа. Вне всякого сомнения, здесь есть отсылка к «Духовным упражнениям», в которых на основе собственной глубокой духовной жизни и опыта руководства другими Игнатий сформулировал ряд правил, позволяющих христианам различать глас Божий и перечащие ему голоса мира, плоти и диавола – дал очень важный инструмент в руки живущих в эпоху, раздираемую протестантским мятежом, против которого иезуиты сражались с усердием, высшею кульминацией которого стала поразительная стойкость воинства иезуитских мучеников в Англии времен Елизаветы I.

Лицо святого Рубенс изображает спокойным и решительным; он намерен совершать то, чего желает Бог, так, как Он этого желает, и тогда, когда Он этого желает. Здесь нет ни возбужденной поспешности того, кто с ложным рвением бросается в свалку сломя голову, ни малодушной неуверенности того, кто сомневается, юлит или отшатывается в страхе перед болью и тяготами. Святой исполнен духа христианского рыцарства и готов выйти с оружием в руках против целого моря невзгод. Он упоен покоем, ибо пьет из самого его источника – «в воле Его наш покой», как пел Данте – и потому сам может излучать его, светя другим, привлекая их следовать за собою в дружбе – общении, обществе – Иисуса. Токая кисть Рубенса позволяет нам также увидеть то, как сочетаются в нем сокрушение в собственных грехах и скорбь о печальном состоянии других, в особенности – еретиков, схизматиков, неверных и язычников, тех, ради чьего обращения он сам и его духовные сыны будут трудиться до изнеможения.

Игнатий стоит у алтаря, одетый в священнические облачения, ибо воистину он был священником Бога Всевышнего и ежедневно приносил ту бескровную Жертву, которою свершилось наше искупление. Не обладая репутацией великих литургистов, иезуиты при том всегда понимали, что Пресвятая Евхаристия и есть тот пламенный очаг любви, что движет всеми нашими молитвами и трудами. И для Игнатия священная литургия была действительно «источником и вершиной» всей его христианской жизни. То, что Рубенс изобразил Игнатия в богатых ризах из красной, расшитой золотом парчи – то злато царского достоинства и красный цвет жертвенного свидетельства и пламени Духа Святого – вещает громогласно: нет ничего важней, нет ничего ценнее, нежели почитание Бога, чему и должно быть посвящено у нас всё лучшее и самое красивое. Подобный недвижному мрамору алтаря, святой стоит, непоколебим в католической вере, к защите которой он призван.

И всё это свершается, как и гласит девиз, начертанный в книге на алтаре, «Ad majorem Dei gloriam», «к вящей славе Божией». Здесь уж никак не спутаешь, кто ставится на первое место – тварь или Творец, Слово или мир. Бог – первоначало и конечная цель, Тот, Кому мы обязаны своим существованием, своей жизнью, своим усыновлением и вечным своим блаженством. Ничто и никто не вправе отрицать Его верховенство; все мы – Его слуги, сыны рабы его, и соответственно сему должны и поступать, и мыслить.

Увы, в сравнении со св. Игнатием и множеством благородных иезуитов, шедших по его стопам, современная Церковь являет нам непрекращающийся и, похоже, всё нарастающий позор, ибо мы видим многочисленных и влиятельных иезуитов, предавших всё, за что стоял их основатель. Вместо того, чтобы смиренно поддержать богатую смыслами ткань римо-католического богослужения, соткавшуюся под руководством Божественного Провидения, иезуит Йозеф Юнгман проложил путь к безжалостному его уничтожению. Говоря языком Рубенса, он заменил барочную парчу полиэстеровыми тряпками.

Вместо того, чтобы бороться против заблуждений дарвинистского эволюционизма, иезуит Пьер Тейяр де Шарден принял его как новую парадигму католичества, согласно которой Церковь и ее учение подчинены духу времени и космическому развитию.

Вместо того, чтобы противостоять пагубной ошибке консеквенциализма («цель оправдывает средства»), иезуит Йозеф Фухс десятилетиями пропагандировал ее в Папском Григорианском университете, отравив целые поколения специалистов по моральной теологии – тех самых, что ведут сегодня нечестивую войну против учения Церкви о браке, семье и вопросах жизни, а особенно – против фундаментального представления о поступках, дурных по существу, то есть дурных всегда и везде по самой своей природе.

Вместо того, чтобы служить своими немалыми талантами обращению и исцелению практикующих гомосексуалистов, разрушающих самих себя и вредящих общему благу, иезуит Джеймс Мартин сеет нравственное смятение и разврат в церковных кругах, творя дела тем паче дьявольские, чем более изысканные слова о здравом смысле, умеренности и «милосердии» звучат из его уст.

А главное – вместо того, чтобы утверждать братьев в единой истинной вере, воспринятой от Апостолов, переданной Отцами, выраженной Учителями, пережитой мистиками, засвидетельствованной кровью мучеников-иезуитов и подтвержденной в каждом поколении вековечным Учительством, иезуит Хорхе Бергольо являет миру беспрецедентное зрелище Папы, сеющего неуверенность касательно католических догматов и сомнения касательно католической нравственности, играющего на руку глобальному секуляризму и распутству современного Запада. Вместо того, чтоб Церковь обращала мир, мы видим Церковь, обращаемую миром. Всё это – прямая и полная противоположность подлинному св. Игнатию Лойоле, который бы изгнал из Общества всех вышеупомянутых, после чего инициировал бы против них процесс экскоммуникации.

Так пусть же могучий святой Контрреформации, отец, руководитель и образец столь многих святых, ходатайствует за израненную Церковь на земле, и в особенности за свой сбившийся с пути орден, дабы тот был восстановлен в правоверии и святости ad majorem Dei gloriam!

Питер Квасьневский
Первая публикация (на англ. яз.): «LifeSite», 31 июля 2018 г.