пятница, 5 сентября 2014 г.

Litaniæ de S. Georgio Megalomartyre


Текст, который мы предлагаем сегодня вашему вниманию, имеет особый характер: это перевод не с латыни, как бывает обычно, а на латынь. Несколько лет назад мы опубликовали русский перевод литании к св. Георгию, сделанный с английского языка; существовал ли когда-либо латинский «прото-оригинал» этой литании – нам неизвестно. Теперь же член Una Voce Russia из Ростова-на-Дону Александр Латеранский перевел эту литанию на вечный язык Римской Церкви.



Kýrie, eléison. Christe, eléison. Kýrie, eléison.
Christe, áudi nos. Christe, exáudi nos.
Páter de cælis, Deus, miserére nóbis.
Fíli, Redémptor múndi, Deus, miserére nóbis.
Spíritus Sáncte, Deus, miserére nóbis.
Sancta Trínitas, únus Deus, miserére nóbis.
Sancta María, ora pro nóbis.
Sancte Jóseph, ora pro nóbis.
Sancte Míchaël, ora pro nóbis.
Sancte Benedícte, ora pro nóbis.

Sancte Geórgi, qui serpéntem dracónem vicísti, ora pro nóbis.
Sancte Geórgi patientíssime, ora pro nóbis.
Sancte Geórgi justíssime, ora pro nóbis.
Sancte Geórgi intellegentíssime, ora pro nóbis.
Sancte Geórgi audacíssime, ora pro nóbis.
Defénsio a serpénte, ora pro nóbis.
Protéctor mi, ora pro nóbis.
Cústos úrbium, ora pro nóbis.
Cústos vírginum, ora pro nóbis.
Patróne ægrotórum et a diábolo vexatórum, ora pro nóbis.
Métus dæmoniórum, ora pro nóbis.
Propugnáculum sánctæ Ecclésiæ, ora pro nóbis.
Patróne úrbis Moscóviae, ora pro nóbis.
Désuper illuminátus, ora pro nóbis.
Silentióse et éloquens, ora pro nóbis.
Sídus per sæcula irrádians, ora pro nóbis.
Dóctus interpetátor mysteriórum Dei, ora pro nóbis.
Flos ólens horti cæléstis, ora pro nóbis.
Válide in verbo et labóre,ora pro nóbis.
Evérsor errórum, ora pro nóbis.
Exémplar pii óbitus, ora pro nóbis.
Saxum spéi et auxílii durum, ora pro nóbis.
Defénsor fidéi præpotens, ora pro nóbis.
Spéculum sobrietátis perlúcidum, ora pro nóbis.
Suscéptor persecutiónem patiéntium, ora pro nóbis.
Colúmna inconcússa perseverántiæ, ora pro nóbis.
Propugnátor justítiæ, ora pro nóbis.
Búcina salútis ætérnæ, ora pro nóbis.
Triumphátor dæmoniórum, ora pro nóbis.
Cómes Angelórum, ora pro nóbis.
Intercéssor sub protectiónem tuum confugiéntium, ora pro nóbis.
Ab Jesu edóctus, ora pro nóbis.

Agnus Dei, qui tóllis peccáta múndi, párce nóbis, Dómine.
Agnus Dei, qui tóllis peccáta múndi, exáudi nos, Dómine.
Agnus Dei, qui tóllis peccáta múndi, miserére nóbis, Dómine.

V. Ora pro nóbis, sancte Geórgi.
R. Ut digni efficiámur promissiónibus Christi.

Orémus:
Deus, qui sanctum Geórgium misísti, ut dracónem diábolum in óppido hálitu suo aërem venenántem expélleret; mítte eum, quaesumus, íterum in térram, ut Luciférum, sicut diébus illis, a civitátibus nóstris ábigat. Atténde deprecatiónibus nóstris, quas tibi offérimus per eúndem Geórgium, intercessórem nóstrum. Amen.

среда, 27 августа 2014 г.

Пять мифов о богослужении в ранней Церкви

Новый английский перевод Римского Миссала ниспровергает миф, будто литургический язык должен быть столь банальным, чтобы его понимали даже телепузики. Так что сейчас удачный момент, чтобы рассмотреть ещё пять ложных утверждений, сеявших в Церкви такой разор в течение последних десятилетий.

1. Служение Мессы лицом к народу. Изучив свободно стоящие алтари древних церквей, литургисты 1930-х пришли к выводу, что когда-то священники совершали Мессу «лицом к народу», и лишь под влиянием средневекового упадочного клерикализма «повернулись спиной к людям». Во времена Второго Ватиканского Собора (1962-1965) этот миф был очень широко распространен. Позднее ряд ученых стал переосмысливать имеющиеся свидетельства и обнаружил, что факты никоим образом не подтверждают этот тезис. На самом деле они показывают существование – как на Востоке, так и на Западе – непрерывной традиции, согласно которой и священник, и народ обращались при совершении Евхаристии в одну и ту же сторону: на восток.

Папа Бенедикт XVI, поддержавший своей рекомендацией недавно вышедшую книгу, в которой опровергается заблуждение касательно служения «versus populum» (т. е. «лицом к народу»), старался, чтобы эти факты стали лучше известны. Но на глазах предшествующего нам поколения миллионы долларов были потрачены на то, чтобы разрушить великолепные высокие алтари и заменить их алтарями-столиками «в соответствии с практикой ранней Церкви». Жаль, что этот миф не был опровергнут раньше.

2. Раздача Причастия в руки и под обоими видами. По той же схеме строятся и мифы о Святом Причастии. Лет пятьдесят назад все – даже те, кто не желал возрождения подобного – верили, будто в ранней Церкви общей практикой была «причащение в руку». Теперь же мы вовсе не так в этом уверены. Мы можем сказать, что в некоторых раннехристианских общинах раздача Причастия в руки практиковалась, но и причащение «в уста» вполне может быть столь же древним обычаем. Когда же практиковалось причащение «в руку», причастник получал Св. Дары от священника (и только от священника) и, скорее всего, тут же клал Их в рот, не прикасаясь к Ним другой рукой. А кое-где от женщин требовалось при этом покрывать ладонь белым платком!

С большей уверенностью можно говорить о том, что в Римской Церкви причащение когда-то осуществлялось под двумя видами, как это было и остается в Восточных Церквах, но как именно это делалось – мы не знаем. Интересен обычай, известный к VII веку, когда диакон причащал верных Драгоценнейшей Кровью с помощью золотой трубочки. Некоторые считают, что он опускал один конец трубочки в Чашу (прикасаться к которой мог только он сам, священник или епископ), после чего закрывал другой конец пальцем, подносил трубочку ко рту причастника и убирал палец, чтобы высвободить содержимое.

Иными словами, вряд ли Святое Причастие уделялось в манере фаст-фуда, как это происходит у нас сейчас, по принципу «взял и пошел», когда люди стоят в очереди к раздаче, а потом своими руками берут Гостию или Чашу Крови Господней. Нынешняя практика имеет больше общего с протестантизмом, чем с патристикой. Примечательно, что Бенедикт XVI, старательный ученик Отцов Церкви, перестал раздавать Причастие в руки.

3. Народный язык. Еще один распространенный миф: будто бы в ранней Церкви Мессу служили «на народном языке». Однако же когда Иисус молился в синагоге, Он использовал древнееврейский язык, к тому времени уже 300 лет как мертвый. В первые три столетия в Риме Мессу служили в основном не на латыни, а на греческом, понятном лишь для меньшинства участников богослужения.

Когда же в конце концов ее перевели на латынь, она сохранила такие иноязычные элементы, как древнееврейские слова «amen» и «alleluja», и даже приобрела некоторые новые, скажем, греческое «Kyrie eleison». Больше того: латынь, употреблявшаяся для этого перевода, существенно отличалась от той, на которой тогда говорили. В ней были необычные грамматические ходы, и вся она была усеяна архаизмами. Иными словами, даже тогда, когда Мессу служили на понятном народу языке, это никоим образом не был «народный язык» – если под «народным языком» понимать обычный уличный язык того времени.

Причина проста: у каждой апостольской Церкви – как, впрочем, и у каждой мировой религии – всегда был какой-либо священный или сакральный язык, лингвистический инструмент, отличающийся от повседневной речи и специально сформированный с целью передачи трансцендентности и самобытности Благой Вести.

4. Служение мирян. Следующий устойчивый миф – представление, будто миряне были «более вовлечены» в совершение Мессы, нежели в последующие века. В наши дни эта идея привела к размножению литургических служений для мирян – чтецов и т. п. В реальности же в древней Церкви все эти роли исполняло духовенство. В ранней Церкви было куда больше служений, для которых поставляли клириков (бывшие малые чины священства), чем существует сегодня. Никейский Собор 325 года, например, говорит об упорядочении служения иподиакона (субдиакона). О чем это говорит? О том, что ко времени созыва этого Собора субдиаконы уже были постоянным элементом церковного ландшафта. А вот мирян, которые бы раздавали Причастие, не было.

5. До- и послеконстантиновская Церковь. За всеми этими мифами маячит могучий «мета-миф»: утверждение, будто в IV веке, когда император Константин легализовал христианство, в жизни Церкви произошел разрыв. До Константина, гласит мета-миф, Церковь была проста и чиста, то была «Церковь народа». А после Константина она стала клерикальной, иерархичной, развращенной тягой к огромным постройкам и напыщенным церемониям.

Истина же состоит в том, что хотя Церковь и вправду менялась – в чем-то к лучшему, в чем-то худшему – преемственности в ней было куда больше, чем разрывов. Еще до Константина в Церкви существовало четкое различие между духовенством и мирянами, а также признавалась важность изящных искусств, архитектуры, символизма и торжественности. Ведь, в конце концов, сама Тайная Вечеря совершилась в ходе иудейской Пасхи – глубоко ритуализированного торжества, а каждая Месса представляет собою окончательное исполнение богатых литургий, совершавшихся в синагогах и Храме. На самом деле евхаристическая литургия II или III века была более длинной, более иерархичной и более нагруженной символически, чем сегодняшняя воскресная Месса. А учитывая, что скамьи в церквях придумали протестанты, чтобы легче было слушать долгие проповеди, всё это время люди проводили либо стоя, либо на коленях.

Подобно некому злокозненному вирусу, миф об утопической доконстантиновой Церкви, поющей «Kumbaya» под гитару, продолжает отравлять сознание людей. Типичный пример – видеофильм 2001 года «История Мессы» («A History of the Mass»), выпущенный Liturgy Training Publications – одним из самых влиятельных в США издателей материалов по католическому богослужению. Описав идиллическую эгалитарную общину, где епископы уступали свое место за евхаристическим столом бедным вдовам, рассказчик резко меняет тон, чтобы произнести зловещие слова: «Но вот... император Константин стал христианином». Можете себе представить, что происходит дальше (см. здесь и здесь).

Скажу больше: окажись все эти мифы истиной, даже это не оправдало бы возврата к патристической эпохе. В 1947 году Папа Пий XII пророчески предостерегал против археологизма – «непомерного, бездумного увлечения древностью», предполагающего, что старое всегда лучше того, что органически развилось со временем и с одобрения Церкви («Mediator Dei», 64). Папу беспокоили литургические новаторы, желавшие перепрыгнуть 1900 лет священной Традиции и божественного вдохновения. В своем беспокойстве он был прав, но даже ему не дано было предвидеть то, до какой степени их желанный «золотой век» окажется реконструкцией сомнительной достоверности.

Майкл Фоли

Майкл П. Фоли (Foley) – доктор католического систематического богословия, адъюнкт-профессор патристики Бэйлорского университета. Статья М. Фоли «Пять мифов о богослужении в ранней Церкви» впервые опубликована (на английском языке) в журнале «Crisis» 13 июня 2011 г.

среда, 20 августа 2014 г.

Св. Бернар Клервоский – средневековый психолог

Для современной поп-культуры важна роль психотерапевта: мы не сомневаемся, что его услуги помогут наладить пошатнувшиеся отношения между супругами, избавиться от зависимости, исправить поведение непослушного ребенка (обычно – мальчика). Святой, чей праздник приходится на 20 августа, был величайшим христианским психологом Средневековья. В лице св. Бернара Клервоского соединение психологической проницательности, рвения и красноречия породили самого важного из церковных деятелей XII столетия.


Бернар появился на свет в 1090 году в благородном бургундском семействе. С детства предназначавшийся для монашеской жизни, он достиг совершеннолетия в пору, когда и Церковь, и общество сотрясала могучие буря. Церковные реформаторы – в большинстве своем монахи – бросали вызов той власти, которой с IV века, со времен императора Константина, обладали над священниками, монахами и церковной собственностью миряне. Впервые за сотни лет появлялись альтернативные формы бенедиктинского монашества. Самую влиятельную из них представляли цистерцианцы. Эти реформированные бенедиктинцы считали, что за прошедшие века многие монахи слишком далеко отошли от следования Уставу св. Бенедикта. Они выступали за более простую литургию и настаивали, как настаивал когда-то сам Бенедикт, на том, что монахи должны заниматься ручным трудом и жить его плодами. Поскольку на издавна заселенных землях обычно жили обрабатывавшие их крестьяне, цистерцианцы основывали свои монастыри посреди лесной чащобы, в самой глуши. Они лично сводили лес и распахивали на его месте поля. Именно к цистерцианцам присоединился Бернар. В возрасте двадцати пяти лет он стал аббатом монастыря Клерво.

Бернар был заметной фигурой почти в любой сфере, которая была важна для христианского мира XII века. В 1099 году Первый крестовый поход вернул Иерусалим под руку христиан. В 1140-х гг. мусульманские армии начали отвоевывать у них восточное побережье Средиземноморья. В частности, в 1144 году пал великий город Эдесса. Папа Евгений III, раньше бывший одним из монахов Бернара в Клерво, просил аббата проповедовать военную кампанию с целью облегчить положение Святой Земли. Бернар действительно сподвиг многих – не в последнюю очередь среди них можно назвать французского короля Людовика VII и германского императора Конрада III – принять участие во Втором крестовом походе 1146 г. Однако поход закончился полным разгромом. Бернар считал, что поражение крестоносцев стало Божьим наказанием за грехи христианского народа.

Кроме того, жизнь Бернара пришлась на эпоху огромных социальных перемен. Население Европы росло; расцвела в том числе и городская жизнь. Старые города росли, появлялось много новых. Урбанизация стала вызовом для традиционных церковных институтов, развившихся в условиях обслуживания в основном деревенского населения. Недостаток пастырского окормления привел к росту еретических учений, особенно на юге Франции. И вновь церковные власти обратились к проповедническому искусству Бернара, на этот раз – для борьбы против ереси. Бернар считал, что вернуть еретиков в лоно Церкви можно лишь убеждением, а не насилием. Но несмотря на все свои усилия, он добился лишь ограниченных успехов и не сумел остановить распространение ереси на французском юге.

Свою роль сыграл Бернар и в жизни знаменитого учителя и ученого Петра Абеляра, чье учение о Троице счел подозрительным. Он полагал, что Абеляр пытается одним лишь разумом доказать доктрины, которые следут принимать на веру. По его настоянию в 1140 году Санский Собор осудил ряд тезисов Абеляра как еретические. Абеляр принял осуждение и оставшиеся два года прожил в великом аббатстве Клюни.

Одаренный писатель (он писал на латинском языке) и тонкий знаток человеческой души, Бернар стал самым творческим из всего сонма цистерцианских духовных писателей. Своему протеже Папе Евгению III он адресовал книгу «О размышлении», где предупреждал своего бывшего монаха об опасности оказаться полностью поглощенным папскими делами. Хотя Евгений и Папа, писал Бернар, он всё же человек, и ему необходимо иметь время для молчаливого созерцания. Он всегда сможет вернуться к соответствующей его посту «деловитости», но для результативности его служения в качестве Вселенского Понтифика требуется, чтобы он прежде всего заботился о своих духовных нуждах. Написал Бернар и комментарий к Уставу св. Бенедикта, озаглавленный «Трактат о ступенях смирения и гордости», и 88 проповедей на Песнь Песней, остающихся в числе величайшей духовной классики Средних веков.«О любви к Богу» – пожалуй, самая психологически проницательная работа Бернара, служащая руководством по мистическому богословию. Чтобы любить Бога, утверждает Бернар, необходим процесс самопознания. Соединение с Богом требует сначала достичь личного здоровья и целостности. Все человеческие существа эгоцентричны, учит Бернар, но эта эгоцентричность не обязана быть источником греха. В каждом человеке живет также образ Божий; раскрытие этого образа Божия есть первый шаг к тому, чтобы полюбить Бога. Этот самый образ Божий и есть то, что побуждает ум и душу искать его источник, то есть Бога. Путь к тому, чтобы полюбить Бога, начинается в нас, но выходит за наши пределы.

Бернар Клервоский умер в 1153 году, истощенный аскетическими упражнениями, какие редко позволял своим монахам. Он очень мало ел, сну предпочитал долгие ночные бдения. Подвергая свое собственное тело суровой дисциплине, он не разрешал своим монахам ничего, что бы могло существенно или надолго повредить их здоровью. А те любили его и знали, что у Бернара одна забота – спасение их душ. Один из лучших толкователей бенедиктинского Устава в долгой истории Католической Церкви, Бернар никогда не забывал требование Бенедикта: аббат должен быть готов всем пожертвовать ради своих монахов. И сам Бенедикт тоже не видел смысла в том, чтобы разрушать тело монаха.

Роберт У. Шафферн

Роберт У. Шафферн (Shaffern) – профессор средневековой истории в Скрентонском университете, автор книги «Сокровище кающихся. Индульгенции в латинском христианстве. 1175-1375». Статья Р. Шафферна «Св. Бернар Клервоский – средневековый психолог» впервые опубликована (на английском языке) в журнале «Crisis» 18 августа 2014 г.



Тексты св. Бернара Клервоского и материалы о нем в библиотеке «Una fides»: