Поиск по этому блогу

Загрузка...

пятница, 6 января 2017 г.

Провозглашение переходящих праздников на 2017 г.


Novéritis, fratres caríssimi, quod annuénte Dei misericórdia, sicut de Nativitáte Dómini nostri Jesu Christi gravísi sumus, ita et de Resurrectióne ejúsdem Salvatóris nostri gáudium vobis annuntiámus. Знайте, братья возлюбленные, что, по благодатному милосердию Божию, как отпраздновали мы Рождество Господа нашего Иисуса Христа, так и радость Того же Спасителя Воскресения возвещаем вам.
Die duodécima Februárii erit Domínica in Septuagésima. В 12-й день февраля будет воскресенье Семидесятницы.
Prima Mártii dies Cínerum, et initium jejúnii sacratíssimæ Quadragésimæ. В 1-й день марта будет день пепла и начало поста святейшей Четырехдесятницы.
Sexta décima Aprílis sanctum Pascha Dómini nostril Jesu Christi cum gáudio celebrábitis. В 16-й день апреля с радостию великою отметите вы святую Пасху Господа нашего Иисуса Христа.
Quinta vigésima Máii erit Ascénsio Dómini nostri Jesu Christi. В 25-й день мая будет Вознесение Господа нашего Иисуса Христа.
Quarta Júnii Festum Pentecóstes. В 4-й день июня – празднество Пятидесятницы.
Quinta décima ejúsdem Festum sacratíssimi Córporis Christi. В 15-й день того же месяца – празднество Тела Христова.
Tértia Decémbris Domínica prima Advéntus Dómini nostri Jesu Christi, cui est honor et glória, in sæcula sæculórum. Amen. В 3-й день декабря – первое воскресенье Адвента Господа нашего Иисуса Христа, Которому честь и слава во веки веков. Аминь.


пятница, 30 декабря 2016 г.

Что, и у этого есть святой покровитель?!

Многим католикам покажется странной, неподобающей, даже непочтительной мысль о том, что у похмелья может быть свой святой покровитель. Мы знаем на собственном опыте, что по молитвам святых можем исцеляться от тяжких болезней, получать защиту в путешествиях, находить потерянное и обретать множество других благословений. Но с чего бы кому-то из святых иметь дело с теми, накануне кто позволил себе лишку?

Вопрос справедливый. Но не забывайте, что святые в первую очередь полны сочувствия. Как святой Дисмас печется о ворах, святая Бибиана всегда готова облегчить нам мучения наутро после попойки. Только не думайте, что она сама была алкоголичкой. Святой покровительницей похмельного утра эту римскую мученицу IV века сделал каламбур на ее имя: латинское слово bibulus означает «любитель выпить».

Св. Бибиана. Статуя в посвященной ей церкви в Риме.

Святых, являющихся покровителями того или иного дела, не перечесть. Эта традиция возникла в раннем Средневековье, когда представители каждой гильдии и каждого ремесла хотели заполучить себе святого хранителя. В большинстве случаев связь очевидна. Святые Криспин и Криспиниан изготавливали обувь – вот и сделались покровителями сапожников. Святой Лука, по легенде, написал портрет Богородицы с Младенцем Христом – и стал покровителем художников. Бывает и наоборот. Взять, например, святого Себастьяна, мученика-красавца, которого изображают всего утыканного стрелами. Св. Себастьян – покровитель стрелков из лука, но не в качестве лучника, а в качестве мишени для стрельбы.

Почитание святых покровителей – идея всецело католическая, но свое происхождение она ведет из древнего Рима, где возникла задолго до Рождества Христова. У римских язычников покровитель (patronus, патрон) – мужчина или женщина – был богатой и влиятельной персоной, из чувства долга перед обществом заботившейся о группе менее удачливых лиц, называвшихся клиентами. Хорошим делом, совершавшимся к тому же в собственных интересах клиента считалось навещать каждое утро дом патрона и выражать ему свое почтение, преподнося, быть может, небольшой подарок. Если клиент нуждался в работе, или в избавлении от настойчивых кредиторов, или в услугах врача для кого-нибудь из своих родных, во время такого утреннего визита он представлял патрону свое прошение. Тот непременно должен был заняться решением проблемы.

Хотя в своих основах концепция святых покровителей укоренена в многовековой традиции, она всегда идет в ногу со временем. Св. Максимилиан Кольбе, польский священник, замученный в Освенциме, стал покровителем политзаключенных. В 1980 году Папа св. Иоанн Павел II официально провозгласил св. Франциска Ассизского покровителем движения в защиту окружающей среды. Покровителем мотоциклистов недавно стал св. Колумбан. По мнению байкеров, странствующий монах-ирландец имел с ними много общего – он тоже не мог устоять, когда звала дальняя дорога.

Или возьмем св. Иосифа из Копертино (1603-1663), священника-капуцина, на протяжении 17 лет не меньше 70 раз поднимавшегося в воздух на глазах у десятков надежных свидетелей и «летавшего» (или, по крайней мере, носимого какою-то невидимою силой). Астронавты, увидевшие сходство между полетами св. Иосифа и своими выходами в открытый космос, выбрали его своим покровителем.

В начале XVIII века встал вопрос о канонизации Иосифа, и дело поручили священнику по имени Проспер Ламбертини. Тот был одним из величайших в Церкви специалистов по святым, но довольно скептически относился к рассказам о сверхъестественных событиях. Однако даже он был вынужден признать, что свидетели, говорившие о полетах Иосифа, отличались «неоспоримой честностью». В 1753 году Проспер Ламбертини, ставший теперь Папой Бенедиктом XIV, объявил Иосифа из Копертино блаженным.

Левитация св. Иосифа из Копертино

Несчастливые семьи (в наши дни мы называем их «дисфункциональными») появились не вчера. В семье, породившей св. Евгения де Мазено (de Mazenod, 1782-1861) неладно было с самого начала. Отец Евгения, Шарль-Антуан де Мазено, принадлежал к числу французской аристократии, был человеком высокого рода и огромного интеллекта. Увы, по наследству он не получил ничего, кроме своего громкого титула; все состояние семейства де Мазено промотали отец и дед Шарля-Антуана. С другой стороны, его невеста, Мари-Роз Жоанни (Joannis), происходила из совершенно буржуазного и чрезвычайно богатого семейства. Когда Шарль-Антуан и Мари-Роз объявили о своей помолвке, родственники невесты настояли на том, чтобы обычное приданное оставалось записанным на ее имя и недоступным для Шарля-Антуана. Это было лишь первым в череде вмешательств клана Жоанни в жизнь супругов.

Желая обеспечить Мари-Роз безбедную жизнь, родители направили неиссякающий поток средств на банковский счет Мазено, но у их щедрости была своя цена. Мать Мари-Роз совала нос в любое решение, которое муж и жена пытались принять; эмоционально неуравновешенная тетка требовала постоянного внимания; прочие женщины из дома Жоанни при любой возможности унижали Шарля-Антуана напоминаниями о том, что он пришел в семью без гроша в кармане.

Еще хуже всё стало после французской Революции. Жизнь аристократов Мазено была в опасности, и в 1791 году они все, чтобы не попасть на гильотину, бежали в Венецию. Спустя четыре года Мари-Роз бросила мужа и сына, вернулась во Францию и подала на развод. Как только бумаги были оформлены, она с триумфом написала бывшему супругу: «Теперь у тебя ничего нет». Впоследствии ставший священником, а затем и епископом св. Евгений вернул к вере множество оступившихся католиков, но так и не смог помирить друг с другом собственных родителей.

В широкий круг интересов Папы Пия XII входило многое, но особенно захватывали его новейшие научные достижения. В 1950-х, когда появилось новое средство информации и развлечения – телевидение – Папа Пий был им настолько восхищен, что в 1958 г. назначил телевидению собственную святую покровительницу: ей он избрал св. Клару Ассизскую (ок. 1194-1253).

На первый взгляд трудно увидеть какую-либо связь между ТВ и монашкой-затворницей XIII века, ближайшей сотрудницей св. Франциска Ассизского; но Папа знал что делает. Он вспомнил эпизод из жизни св. Клары, который, можно сказать, предвосхищал собою телевидение. Свидетельницы на процессе канонизации Клары показали, что однажды в рождественский сочельник та была так больна, что не могла подняться из постели и прийти к полуночной Мессе. Когда остальные монахини ушли, Клара вздохнула и сказала: «Вот, Господи, меня оставили тут наедине с Тобой». В этот момент Бог даровал Кларе виде́ние: она узрела и услышала Мессу так же ясно, как если бы сама находилась в монастырской часовне. Папа Пий истолковал это явление как своего рода чудесную прямую трансляцию и нарек св. Клару покровительницей телевидения.

Но св. Клара – не единственная небесная заступница высоких технологий. С 1999 года св. Исидор Севильский (ок. 560-636) почитается как покровитель Интернета. Началось всё с того, что несколько католиков, занятых в веб-индустрии, выдвинули идею попросить Иоанна Павла II назначить им собственного святого. Или точнее было бы сказать, что они хотели, чтобы Святой Отец подтвердил покровителя, которого они себе уже выбрали – а это и был св. Исидор. Идея объявить покровителем технологии XX столетия епископа, жившего в VI веке, многим католикам показалась страной, но у вебмастеров были на то свои причины. На протяжении своей жизни св. Исидор составил двадцатитомную энциклопедию всего существовавшего тогда знания. Вебмастера-католики сочли этот гигантский труд первой на свете базой данных.

Желание иметь небесных покровителей не иссякает. Фокусники и циркачи раз за разом шлют в Ватикан прошения официально утвердить в качестве их покровителя св. Иоанна Боско, который в детстве был искусным жонглером и акробатом. Вегетарианцы почитают св. Николая Толентинского – тот никогда не ел мяса. Больные астмой хотели бы, чтобы Папа назвал их покровительницей св. Бернадетту из Лурда, которая сама страдала от этой болезни. Что может быть естественней? Ведь кто из нас не хотел бы обзавестись другом в высших сферах?

Томас Дж. Кровелл
Первая публикация (на англ. яз.): журнал «Crisis», 30 декабря 2016 г.

пятница, 7 октября 2016 г.

Знамена Лепанто

3 сентября этого года был обнаружен хорошо сохранившийся под слоем льда британский исследовательский корабль, затонувший в Арктике в 1840-х во время экспедиции по поискам Северо-Западного Прохода. Бомбардир «Террор» принадлежал к числу кораблей, атаковавших в 1814 году балтиморский форт Мак-Генри: посвященное этому эпизоду англо-американской войны стихотворение легло в основу национального гимна США «Знамя, усыпанное звездами». Само знамя, реявшее над фортом Мак-Генри, стало светской святыней и ныне выставлено со всем подобающем почтением в Национальном музее американской истории в Вашингтоне. Вообще-то знамен было два (одно предназначалось для ненастной погоды), но официальный статус имело одно, размером 30 на 42 фута – достаточно крупное, чтобы его издалека мог разглядеть приближавшийся британский флот. Сшила его Мэри Пикерсгилл, дочь той самой Ребекки Янг, что в свое время изготовила «континентальный флаг» – первый национальный флаг будущих Соединённых Штатов Америки (не путать с Бетси Росс – легендарной швеей, годом позже создавшей первый флаг с тринадцатью звездами). 37-летней вдове помогала ее 13-летняя дочь Каролина, чернокожая служанка-ученица по имени Грейс Уишер и две племянницы. Работа заняла около семи недель; началась она дома, а потом ткань пришлось расстелить на полу старой пивоварни. Стоимость флага в пересчете на нынешние деньги составила около 6 тысяч долларов. Его реставрация, начавшаяся в 1998 году и включающая исправление результатов неудачной попытки 1914 г., обошлась в 7 миллионов, плюс еще порядка 10 миллионов долларов ушло на музейные нужды.

Не будем преуменьшать значение Балтиморского боя, но сражение при Лепанто числится среди величайших морских битв всех времен, а в некотором смысле может быть названо самой важной из них. Без него не было бы ни Трафальгара, ни Ютландии, ни залива Лейте; скорее всего, именно оно дало возможность сохраниться всему, называется у нас «цивилизация». Будь затоплен христианский флот 7 октября 1571 года у берегов западной Греции – не было бы нас самих; эти слова не были бы написаны на английском языке, и не было бы университетов, прав человека, священного таинства брака, современной науки, прав женщин, справедливого суда и нравственности в том виде, как она высечена на скрижалях Моисея и воплощена во Христе.

Над Лепанто реяло много знамен. Большое знамя с изображением Распятого Христа было подарком Папы Пия V дону Хуану Австрийскому. Один из адмиралов, Джанандреа Дориа (внучатый племянник Андреа Дориа, с которым его часто путают) выбрал своим знаком изображение Гваделупской Богородицы, явившейся в Мексике всего сорок лет назад. Тамошний епископ заказал пять копий Ее чудесного образа, и каждой из них прикоснулись к оригиналу – плащу (tilma) Хуана Диего Куаухтлатоатцина. Одну из копий преподнесли испанскому королю Филиппу II, а тот, в свою очередь, вверил ее на время битвы адмиралу Дориа. И было также шелковое знамя османского адмирала Али-паши, длиной в шестнадцать футов, украшенное стихами из Корана и изображением зульфикара – меча с раздвоенным лезвием, которым, как говорят, пользовался для своих массовых убийств Магомет; имя Аллаха было вышито на этом замени золотом 29 800 раз.

Источники, по которым историки военно-морского дела могут изучить это сражение, весьма подробны. Пожалуй, самые литературные воспоминания о ней оставил Сервантес, героически бившийся при Лепанто несмотря на жестокую лихорадку и раны; в тот день 7 октября будущий автор «Дон Кихота» лишился возможности владеть левой рукой. Папа св. Пий V не делал записей об изумительном виде́нии, что было ему в тот день: находясь в церкви Санта-Сабина и обсуждая административные вопросы со своим советником Бартоло Бусотти, Папа узрел происходящее и объявил о победе за девятнадцать дней до того, как с вестями о ней в Рим прибыл гонец венецианского дожа Мочениго: «Отложим дела и преклоним колени, благодаря Бога, ибо Он даровал нашему флоту великую победу». Пятью годами позже скончался астроном и географ Луиджи Лилио. Он был главным архитектором григорианской календарной реформы, осуществленной в 1582 г. Он и другие искусные умы рассчитали, на основе свидетельств очевидцев и зная меридианы Рима и острова Курзола, что это откровение было дано Папе в тот самый миг, когда дон Хуан выбежал из квартердека, чтобы отбить пошедших на абордаж турок, а Марко Антонио Колонна и маркиз де Санта-Крус атаковали с борта и кормы османскую галеру «Султана».

Хотя в 1529 году под воротами Вены мусульмане были разгромлены, в правление Сулеймана Великолепного Османская империя была на пике своего величия. После Адена, Алжира и Багдада были захвачены Белград, Будапешт, остров Родос и Темешвар. Турецкие владения тянулись от Кавказа, Балкан и Анатолии до знойных земель Ближнего Востока и Северной Африки. Упрямым препятствием на пути турок стояла Мальта. Как когда-то Саломея улещивала Ирода, главная жена Сулеймана Хюррем-султан и наложницы его гарема упросили владыку захватить остров. Будучи сам уже слишком стар, чтобы возглавить нашествие, в 1565 году он отправил к Мальте флот с 40-тысячным войском, в том числе 6500 янычарами – тогдашним спецназом (многие из них были в юности захвачены в плен и принуждены обратиться в исламскую веру). Рыцари святого Иоанна заметили турецкие паруса 18 мая. Они исповедались, выслушали Мессу, и – несмотря на всё неравенство сил, после четырехмесячной осады лишь 10 тысяч турок оставалось в живых, чтобы с трудом отползти назад к Константинополю.

Пылая гневом, Сулейман собрал 300-тысячную армию и отправил ее через венгерские равнины к Вене. Султан знал, что Церковь ослаблена недавно появившимися схизматиками-протестантами; каково же было его удивление, когда людям графа Миклоша Зриньи удалось целый месяц держаться в городе Сигетвар при соотношении сил пятьдесят к одному. Зриньи отказался от предложения править всей Хорватией и повел шестьсот оставшихся солдат на верную гибель, а перед ними несли крест и украшенный самоцветами меч. Взяв город, турки вырезали всех мирных жителей, включая женщин и детей. В те же дни умер от дизентерии и сам Сулейман, оставив империю своему сыну Селиму II – пьянице и извращенцу. Вскоре Селим вторгся на Кипр, где его ждало не самое решительное сопротивление. Столица острова Никосия сдалась 9 сентября 1570 года; там было перебито 20 тысяч жителей, а «две тысячи самых красивых мальчиков и девочек собрали и отвезли в качестве сексуального товара на рабские рынки Константинополя».

Таковы были причины, побудившие слабого здоровьем Папу-доминиканца призвать христиан на битву, отложив на второй план протестантскую смуту и собрав Священную лигу, призванную отразить прямую исламскую военную угрозу. Создание Лиги, провозглашенное в римской церкви Санта-Мария-сопра-Минерва, смягчило противоречия между Папским государством, Испанией и Генуей и позволило объединить их усилия. Венеция, больше всего заботясь о своих коммерческих интересах, не имела особой охоты предоставлять Лиге свои галеры. Никакой помощи не поступило от королевы-протестантки Елизаветы, а Франция уже успела скомпрометировать себя торговыми договорами с турками, селившимися в Тулоне. Марсельские промышленники даже поставляли весла для турецкого флота. Кое-какие метафоры в стихотворении Честертона «Лепанто» можно назвать слишком громкими, но эту сцену он описал очень точно: «Смотрит в зеркало спокойно королева англичан, // Валуа последний сонно в храме слушает орган...» (перевод М. Фромана). Венеция же в конце концов, побуждаемая проповедями таких святых мужей, как Франциск Борджиа, присоединилась к Лиге.

Довольно неожиданным был сделанный Папой выбор: дон Хуан Австрийский, незаконный сын покойного императора Священной Римской империи Карла V и сводный брат испанского короля Филиппа II. Он представлял собою всё, чего был лишен пожилой, больной артритом Папа, когда-то росший нищим пастушком, и не имел с ним ничего общего, кроме лишь любви к Пресвятой Деве: прелестный любитель пофлиртовать, грациозный танцор и искусный фехтовальщик, державший у себя в спальне ручную мартышку и львенка. Впрочем, у него был неплохой военный опыт, почерпнутый в боях с пиратами Берберского берега. Обняв его, Папа взглянул слезящимися глазами в пылающее лицо юного принца и произнес: «Карл V дал тебе жизнь. Я дам тебе славу и величие». Затем он вручил дону Хуану знамя Распятого Христа. Принц был ровесником Сервантеса – 24 года, примерно тот же возраст, что и у многих представителей нашей современной молодежи, требующей обеспечить «безопасные зоны» в колледжах, где можно было бы укрыться от лекторов, столь грубо перечащих их воззрениям, что нельзя не разрыдаться.

Папа знал, что в конечном итоге его враг метит в сам Рим. Султан Селим поклялся обратить гроб святого Петра в мечеть. В 997 году полководец кордовского халифа аль-Мансур осквернил святилище Сантьяго-де-Компостела, перевернув вверх ногами его колокола и залив их маслом, чтобы они стали светильниками в честь Аллаха. То же самое Селим обещал повторить в Риме.

В те дни, когда дон Хуан приближался к гавани Мессина, чтобы взять под свою команду папский флот из 206 галер и 76 малых судов, на Кипре турки осаждали Фамагусту. Ее губернатор Маркантонио Брагадин отказался отдать своего юного пажа Антонио Квирни в заложники распутному мусульманскому полководцу Лала Мустафе, за что подвергся унижениям и самым изобретательным пыткам, после чего с него живого содрали кожу. Специально обработанное тело губернатора Мустафа, отплывая к Лепанто, повесил на главную мачту своей галеры.

Перейдя Адриатическое море и бросив якорь между Корфу и западным побережьем Греции, перед входом в Патрасский залив, дон Хуан распорядился, чтобы солдаты постились три дня, а орденские священники – доминиканцы, театинцы, иезуиты, капуцины и францисканцы – тем временем принимали на палубе исповеди. Заключенные, служившие гребцами на галерах, были освобождены и получили оружие; также каждому бойцу выдали по розарию. В день битвы, которому суждено было вскоре стать торжеством Богородицы Святого Розария, христианский флот выстроился – вероятно, по Божественному провидению, принявшему облик случайности – в форме креста, тогда как мусульманский встал полумесяцем.

В полдень дон Хуан развернул над флагманским кораблем «Реаль» синее знамя, преподнесенное ему Папой. Солдаты подняли радостный крик, стараясь заглушить угрожающий звук цимбал, гонгов, барабанов и духовых раковин, доносившийся со стороны мусульманского флота. Битва длилась пять часов, в ходе которых внезапная смена ветра на 180 градусов пошла на пользу христианам, развернувшим паруса в то время, как туркам пришлось их сворачивать. В покрасневших от крови волнах «Реаль» столкнулся с «Султаной»; мушкетной пулей убило Муэдзинзаде Али-пашу, а дон Хуан был ранен в ногу. В те времена флагманские корабли обычно не сражались друг с другом, но столь напряженной была битва. Еще более необычным стало присутствие на борту «Реаль» Марии ла Балаидоры («Плясуньи»), любовницы одного испанского солдата, переодевшейся мужчиной. Она поклялась отомстить за всех женщин, изнасилованных турками. Умело стрелявшая из аркебузы, она дралась также и врукопашную, сразив одного турка ударами своего обоюдоострого меча. Соотношение сил было примерно одинаковым, однако христиане впервые использовали порох и тяжелую артиллерию против турецких стрел. Почти все турецкие суда были потоплены или захвачены, погибло больше 30 тысяч турок, и было освобождено 15 тысяч невольников-христиан.

Образ Гваделупской Богородицы с корабля адмирала Дориа ныне хранится в церкви Сан-Стефано, что в итальянском Авето. Знамя дона Хуана находится в Эскориале – монастыре резиденции и усыпальнице испанских королей. Истертый штандарт адмирала Марко Антонио Колонны пребывает в музее в Гаэте. Одно из знамен Али-паши находится в пизанской церкви Санто-Стефано, другое – во дворце дожей в Венеции. Знамя же с флагмана паши, украшенное стихами из 48-й суры Корана «аль-Фатх» («Победа»), висело у гробницы св. Пия V в базилике Санта-Мария-Маджоре. В 1965 году Папа Павел VI в попытке сделать жест доброй воли вернул его туркам. Нет нужды упомниать о том, что Павел VI не был, мягко говоря, человеком военным. Его поступок смутил тех, кто чтит память о жертвенной доблести победителей, а для потомков побежденных должен был стать неуклюжим напоминанием. Сейчас знамя висит в Морском музее Стамбула.

Любители громких слов клянутся, что благими намерениями часто бывают вымощены дороги куда-нибудь не туда. Альтруистичный поступок Папы, вернувшего трофей Лепанто, не поспособствовал «миру во дни наши». В 2011 году было завершено строительство 300-футового корвета «Хейбелиада» – первого современного военного корабля, сошедшего со стапелей турецкой верфи. Премьер-министр Реджеп Эрдоган, участвовавший в торжественной церемонии по этому случаю, особо подчеркнул, что она проходит в 473-ю годовщину сражения у Превезе, где османский флот под командованием Хайр-ад-Дина Барбароссы разбил христианскую коалицию, собранную Папой Павлом III. Никаких упоминаний о последовавшем за этом поражении турок при Лепанто Эрдоган не делал. В 2014 году он выиграл первые в Турции прямые выборы президента. Можно только гадать, что он в конце концов захочет сделать со знаменем Али-паши.

о. Джордж У. Ратлер.
Первая публикация (на английском языке):
журнал «Crisis», 7 октября 2016 г.