Поиск по этому блогу

вторник, 7 сентября 2021 г.

Кардинал Робер Сара: «В Церкви Божьей всем есть место»

Гвинейский кардинал Робер Сара, префект Конгрегации богослужения и дисциплины таинств на покое, недавно предложил вдумчивый взгляд на ситуацию на Западе и в Церкви. Своими размышлениями он поделился с читателями известного журнала «Le Figaro» 13.08.2021 г. — католики латинского обряда как раз готовились к торжеству Успения Пресвятой Богородицы.

Сомнение овладело западной мыслью. Интеллектуалы и политики одинаково описывают одно и то же ощущение падения. Столкнувшись с распадом солидарности и распадом идентичностей, некоторые обращаются к Католической Церкви. К ней обращают призыв дать повод людям, забывшим, что их объединяет в единое целое, жить вместе. Ее умоляют вдохнуть немного души в холодную бездушность общества потребления, чтобы можно было примириться с таким существованием. Когда убивают священника, никто не остается равнодушным и многие поражены до глубины души.

Но способна ли Церковь ответить на эти призывы? Конечно, она уже исполнила однажды эту роль хранителя и передатчика цивилизации. На закате Римской империи она сумела сохранить и пронести пламя, которое варвары угрожали погасить. Но есть ли у нее средства и воля сделать это сегодня?

В основе цивилизации может быть только одна реальность, превосходящая ее: сакральный инвариант [священная неизменность, постоянство]. Реалист Мальро некогда заметил: «Природа цивилизации есть то, что собирается вокруг религии. Наша цивилизация не способна построить храм или гробницу. Она либо будет вынуждена обрести собственную фундаментальную ценность, либо распадется».

Без священного основания упраздняются непреодолимые защищающие границы. Мир, абсолютно профанный, неизбежно превращается в бескрайние просторы зыбучих песков. К сожалению, все открыто ветрам произвола. В отсутствие прочного основания, ускользающего от человека, мир и радость — признаки долговременной цивилизации — бесконечно поглощаются чувством опасности. Мучительное предчувствие надвигающейся опасности — печать варварских времен. Без священного основания всякая связь делается хрупкой и непостоянной.

Некоторые умоляют Католическую Церковь сыграть роль этой прочной опоры. Они хотели бы, чтобы Церковь усвоила себе социальную функцию, а именно — послужила целостной системой ценностей, культурной и эстетической матрицей. Но у Церкви нет иной священной реальности, которую она могла бы предложить, кроме веры в Иисуса Христа, Бога вочеловечившегося. Ее единственная цель — сделать возможной встречу людей с Его личностью. Нравственное и догматическое учение, а также мистическое и литургическое наследие являются местом и средством этой фундаментальной и священной встречи. Христианская цивилизация рождается из нее. Красота и культура — ее плоды.

Итак, чтобы оправдать ожидания мира, Церковь должна встать на путь к самой себе и воспринять слова Святого Павла: «Ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого». Она должна перестать думать о себе как о заменителе гуманизма или экологии. Эти реалии — пусть благие и справедливые — для нее лишь следствие обладания уникальным сокровищем: верой в Иисуса Христа.

Таким образом, для Церкви священна неразрывная цепь, надежно соединяющая ее с Господом. Цепь веры, лишенная разрывов и противоречий, цепочка молитв и литургий без разрывов и отречения. На какой авторитет могла бы претендовать Церковь без этой радикальной преемственности? В ней нет пути назад, но есть органическое и непрерывное развитие, которое мы называем живой традицией. Священное не может быть предписано, оно получено от Бога и передано.

Это — бесспорная причина, по которой Бенедикт XVI мог авторитетно утверждать:

«В истории литургии есть рост и развитие, но нет разрывов. То, что предыдущие поколения считали священным, остается священным и великим и для нас, и не может быть внезапно полностью отменено или тем более сочтено вредным. Всем нам надлежит сохранить богатства, накопленные церковной верой и молитвой, и отвести им надлежащее место».

В то время, когда некоторые богословы пытаются возобновить литургические войны, противопоставляя миссал, пересмотренный Тридентским Собором — другому, используемому с 1970 года, следует безотлагательно напомнить об этом. Если Церковь не сможет сохранить мирную непрерывность своей связи со Христом, она не сможет предложить миру и «святое, объединяющее души» (как говорил Гёте).

Из-за обрядовых споров на кону авторитет Церкви. Если она подтверждает преемственность между тем, что обычно называют Мессой св. Пия V, и Мессой Павла VI, то должна иметь возможность организовать их мирное сожительство, как и взаимное обогащение. Если бы она радикально исключила одно в пользу другого, или объявила бы их несовместимыми, неявное признание разрыва и изменения направленности развития сделалось бы возможным. Но тогда Церковь уже не смогла бы предложить миру ту самую священную преемственность, которая одна только может дать покой. Поддерживая внутри себя литургическую войну, Церковь теряет доверие и становится глухой к призыву людей. Литургический мир есть знамение мира, который Церковь может принести миру.

Поэтому на карту поставлено гораздо больше, чем простой вопрос дисциплины. Если бы Церковь потребовала переворота в своей вере или литургии, под каким именем она осмелилась бы обращаться к миру? Единственная для нее возможность легитимизации — постоянство в преемственности.

Более того, если епископы, отвечающие за сосуществование и взаимообогащение двух литургических форм, не воспользуются для этого вверенной им властью, они рискуют перестать быть пастырями, хранителями полученной ими веры и овец, доверенных им, но превратятся в политических лидеров: комиссаров идеологии момента, а не хранителей извечной традиции. Тем самым, они оказались бы и перед угрозой потери доверия людей доброй воли.

Отец не может сеять недоверие и разделение среди своих верных детей. Он не может унижать одних, настраивая их против других. Он не может изгонять некоторых из своих священников. Мир и единство, которые — как она сама утверждает — Церковь предлагает миру, должны в первую очередь жить в самой Церкви.

В литургических вопросах ни пастырское насилие, ни партийная идеология никогда не приносили плодов единства. Страдания верных и жажда мира слишком велики, чтобы идти этим тупиковым путем. Каждому есть место в Церкви Божьей!

Перевод: Станислав Струтинский, Una Voce Russia

четверг, 2 сентября 2021 г.

КОММЮНИКЕ генеральных настоятелей общин «Ecclesia Dei»

«Милость Божия – на всякую плоть» (Сир. 18:13).

[В Синодальном русском переводе — 18:12. прим. пер.]

Нижеподписавшиеся институты прежде всего желают подтвердить свою любовь к Церкви и верность Святому Отцу. Эта сыновняя любовь ознаменована сегодня великим страданием. Мы чувствуем себя подозреваемыми, изолированными, изгнанными, но не узнаем себя в описании, данном в сопроводительном письме к motu proprio «Traditionis custodes» от 16 июля 2021 года.

«Если говорим, что не имеем греха...» (1 Иоанна 1:8)

Мы никоим образом не считаем [лишь] себя «истинной Церковью». Напротив, мы видим в Католической Церкви нашу Мать, в ней мы обретаем спасение и веру. Мы лояльны в своем подчинении юрисдикции Верховного Понтифика и епархиальных епископов, что подтверждается добрыми отношениями в епархиях (и вверенными нашим членам служениями члена совета священников, архивариуса, канцлера или официала) и результатами канонических или апостольских визитаций последних лет. Мы подтверждаем нашу приверженность Учительству (включая Учительство II Ватиканского Собора и последующее), причитающуюся таковому в соответствии с католическим учением (см., в частности, «Lumen Gentium», п. 25, и Катехизис Католической церкви, 891 и 892), о чем свидетельствуют многочисленные исследовательские работы и докторские диссертации, защищенные некоторыми из нас за последние 33 года.

Могли ли мы допускать ошибки? Мы, как и всякий христианин, готовы 
просить прощения, если несколько повышенный тон или недоверие к [богоустановленной] власти смогли проникнуть в [сердце] того или иного из наших членов. Мы готовы перемениться, если «партийный дух» или гордыня осквернили наши сердца.

«Воздай Всевышнему обеты твои» (Пс. 49:14).

Мы просим начать человеческий, личный диалог, исполненный доверия, освобожденный от идеологии или холодности административных указов. Мы хотим встретить человека, который будет для нас олицетворять материнское лицо Церкви. Мы хотели бы иметь возможность рассказать ему о страданиях, трагедиях, печали многих верующих мирян по всему миру, а также священников, мужчин и женщин, которые посвятили свою жизнь [Богу], [вняв] слову Папы Иоанна Павла II и Бенедикта XVI. 

Им было обещано, что «будут приняты все меры, чтобы гарантировать идентичность их институтов в полном общении с Католической Церковью»[1]. Первые институты с благодарностью приняли каноническое признание, предложенное Святым Престолом в полной приверженности традиционной педагогике веры, особенно в литургической сфере 
(на основе Меморандума о взаимопонимании от 5 мая 1988 г. между кардиналом Йозефом Ратцингером и архиепископом Марселем Лефевром). Это торжественное обязательство было выражено в motu proprio «Ecclesia Dei» от 2 июля 1988 г.; затем, по-разному для каждого института, в канонических актах об учреждении, и затем в окончательно утвержденных конституциях. Посвятившие себя Богу мужчины и женщины, священники, подвизающиеся в наших институтах, принесли обеты или взяли на себя обязательства в соответствии с этой спецификой.

Таким образом, доверившись слову Верховного Понтифика, они принесли свои жизни Христу, чтобы служить Церкви. Эти священники, мужчины и женщины, посвященные Богу служили Церкви, полные самоотверженности и самоотречения. Можем ли мы сегодня лишить их того, чему они посвятили себя? Можем ли мы лишить их того, что Церковь обещала им устами Пап?

«Потерпи на мне!» (Мф. 18:29)

Папа Франциск «призывает пастырей слушать с любовью и спокойствием, искренне желая проникнуть в средоточие драмы людей, понять их точку зрения, чтобы помочь им жить лучше и найти свое место в Церкви» («Amoris laetitia», п. 312). Мы готовы доверить пережитые нами трагедии отцовскому сердцу. Мы нуждаемся в том, чтобы нас выслушали, ожидаем благожелательности, а не осуждения без предварительного обмена мнениями. Суровое суждение порождает чувство несправедливости и вызывает негодование. Терпение смягчает сердца. Нам нужно время.

Сегодня мы слышим о [якобы предстоящих] дисциплинарных апостольских визитациях в наши институты. Мы просим о братских встречах, на которых сможем объяснить, кто мы и почему припадаем к определенным формам литургии. Прежде всего, мы хотим по-настоящему человечного и милосердного диалога: «Потерпи на мне!».

«Circumdata varietate» (Пс. 44:10)

[В оригинале псалом цитируется непосредственно на латыни, в русском языке это примерно означало бы «разнообразием», но из соображений языковой эстетики мы также сохранили латинский фрагмент цитаты. — прим. пер.]

13 августа Святой Отец подтвердил, что в литургических вопросах «единство – это не единообразие, но многогранная гармония, созданная Святым Духом»[2]. Мы стремимся внести свой скромный вклад в это гармоничное и разнообразное единство, осознавая, что, как учит «Sacrosanctum Concilium», «Однако Литургия — это вершина, к которой стремится деятельность Церкви, а вместе с тем и источник, из которого исходит вся ее сила» (SC, п. 10).

Мы с доверием обращаемся прежде всего к епископам Франции, чтобы можно было начать реальный диалог и назначить посредника, который служил бы для нас человеческим лицом этого диалога, «избегая суждений, не учитывающих сложность разных ситуаций (...) Необходимо всех собрать, помочь каждому найти свой способ участвовать в церковной общине, чтобы каждый ощутил себя объектом «незаслуженного, безусловного и безвозмездного» милосердия» («Amoris laetitia», пп. 296-297).

[Еще в преддверии опубликования «Traditiones costodes» епископат Франции учредил комиссию по взаимодействию с традиционными общинами — можно молиться и надеяться, чтобы она смогла сыграть эту роль, и ее помощь была бы принята Церковью. — прим. пер.]

Курталан (Франция), 31 августа 2021 г.

отец Анджей Коморовский, генеральный настоятель Священнического братства Святого Петра
монсеньор Жиль Вак, генеральный настоятель Института Христа Царя и Первосвященника
отец Луис Габриэль Барреро Сабалета, генеральный настоятель Института Доброго Пастыря
отец Луи-Мари де Блиньер, генеральный настоятель Братства Святого Викентия Феррье
отец Геральд Гёше, генеральный препозит Института Святого Филиппа Нерийского
отец Антониус Мария Мамзери, генеральный настоятель Миссионеров Святого Креста
дом Луи-Мари де Гейер д'Орт, аббат Святой Магдалины в Лё Барру
отец Эмманюэль-Мари Ле Фебюр дю Бюс, настоятель Лаграсских каноников
дом Марк Гийо, аббат Пресвятой Девы Марии в Ла-Гард
мать Пласида Девийе, аббатисса Богоматери Благовещения в Лё Барру
мать Фостина Бушар, приоресса Азийских канонисс
мать Мадлен-Мари, настоятельница Почитательниц Царственного Сердца Иисуса Первосвященника


[1] Информационная записка от 16 июня 1988 г., в «Documentation Catholique», n° 1966, p. 739.

[2] Видеообращение Св. Отца Папы Франциска к виртуальному континентальному Конгрессу членов Институтов посвященной Богу жизни CLAR, 13-15 августа 2021 г.

Оригинал на французском языке

перевод: Станислав Струтинский, Una Voce Russia

воскресенье, 29 августа 2021 г.

Хуан Мануэль де Прада. Голова и шляпа

Хуан Мануэль де Прада Бланко (р. 1970) — испанский писатель, литературный критик и журналист, лауреат многочисленных премий. Его называют одним из наиболее талантливых писателей в современной испанской литературе. Эссе «Голова и шляпа» опубликовано в испанской светской газете «ABC».

Честертон утверждал, что при входе в церковь надо снимать шляпу, но не голову. Снимание шляпы может, конечно же, весьма поспособствовать умерщвлению плоти, если у церкви нет крыши или она протекает, не говоря уже о том, если под ней свили гнезда обильно гадящие голуби. Но посредством умерщвления плоти католик восполняет в своей плоти Страсти Христовы, как просит нас поступать святой Павел. В целях умерщвления плоти мне приходилось смиренно терпеть Мессы, неистово оскорбляющие мои эстетические чувства и религиозные предпочтения, Мессы с вызывающими раздражение песенками, представляющими собой вариации на тему «Simon & Garfunkel» [популярный в 1960-е гг. фолк-рок-дуэт. — прим. пер.], Мессы с облеченными полномочиями прихожанками, что читают Послание, сбиваясь на каждой фразе, Мессы с попами-мошенниками, что фаршируют литургию пошлой отсебятиной, которую наварил их собственный котелок, Мессы с проповедями, надушенными расплывающейся в воде политотой. И все эти умерщвления я терпел потому, что считаю: католик должен ходить на Мессу в свой приход, даже если Мессы, которые он проглатывает, оставляют его раздосадованным и обваленным в уродстве, как в сухарях. Это болезненное ощущение уродства становится всё более мучительным при сопоставлении с тем ощущением красоты, каким одарили меня немногочисленные традиционные Мессы, в которых я участвовал и в которых распознал себя как звено цепи живой традиции, вдохновлявшей самых выдающихся художников.

Ради своей веры я много раз снимал шляпу, терпя ливень вызывающих раздражение песенок, пошлой отсебятины, облеченных полномочиями прихожанок и расплывающихся проповедей. Однако всё же вера не может потребовать от меня снять голову; а этого — именно этого — только что пожелал от меня Бергольо. Всего несколько лет назад Бенедикт XVI объяснил в своем motu proprio, что «Римский Миссал, обнародованный Павлом VI, является ординарным выражением „закона молитвы“ Католической Церкви латинского обряда. Римский же Миссал, обнародованный св. Пием V и изданный заново блаж. Иоанном XXIII, должен считаться экстраординарным выражением того же „закона молитвы“». А теперь в другом motu proprio Бергольо утверждает, что «литургические книги, изданные святыми Понтификами Павлом VI и Иоанном Павлом II в соответствии с постановлениями II Ватиканского Собора, являются единственным выражением lex orandi Римского обряда».

Я католик, но я не могу быть человеком, лишенным разума. Я не могу принять вещи, противоположные друг другу; я не могу разделить свою голову напополам. Я не могу повиноваться противоречащим друг другу указаниям, как будто я труп или робот, реагирующий на электрические импульсы. Добродетель послушания не освобождает нас от обязанности правильно использовать свой разум, поскольку послушание, как учит нас святой Фома, есть «разумное предложение, подкрепленное обетом, подчинить собственную волю другому ради подчинения ее Богу и в целях совершенства». Послушание не может соглашаться с тем, что абсурдно, не может покоряться противоречащим друг другу повелениям ради того, чтобы избежать неприятностей или затруднений.

Бог, в Коего я верую, есть Логос; и именно поэтому Он не может пожелать, чтобы я снял с себя голову. Именно этого желает от меня motu proprio Бергольо, и я не намереваюсь так поступать.

Перевод: Олег-Михаил Мартынов, Una Voce Russia