Поиск по этому блогу

вторник, 29 октября 2019 г.

Открытое письмо епископа Атаназия Шнайдера

1. «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», — речет Господь Бог в первой из заповедей (Исх. 20:3). Этот приказ, впервые данный Моисею и еврейскому народу, остается действительным для всех народов и времен, ибо говорит нам Бог: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20:4-5). Господь наш Иисус Христос безупречно исполнял эту заповедь. Когда же предложили Ему все царства мира, если Он только поклонится дьяволу, Иисус сказал: «Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10). Потому пример Христа является важнейшим для всех, кто желает «истинного Бога и жизни вечной», как увещевает нас святой Иоанн апостол: «Дети! храните себя от идолов» (1Ин. 5:20-21).

Сегодня эти слова особенно важны, потому что синкретизм и язычество, как яд, проникают в вены мистического Тела Христова — Церкви. Как преемник апостолов, которому вручена опека над Божьим стадом, я не могу хранить молчание перед лицом вопиющего нарушения священной воли Божией и катастрофических последствий, которые оно будет иметь для индивидуальных душ, для Церкви в целом и даже для человечества вообще. Поэтому я пишу это письмо с большой любовью к душам моих братьев и сестер.

2. 4 октября 2019 года, накануне Амазонского синода, в присутствии Папы Франциска и нескольких епископов и кардиналов в Ватиканских садах состоялась религиозная церемония, которую частично возглавляли шаманы и в которой были использованы предметы символического характера, а именно — деревянная скульптура раздетой беременной женщины. Такого рода образы известны; они относятся к аборигенным ритуалам амазонских племен, а именно — к поклонению так называемой «Матери-Земле», «Пачамаме». В последующие дни эти деревянные фигуры обнаженной женщины также чествовали в базилике св. Петра у самой гробницы св. Петра. Папа Франциск также приветствовал двух епископов, которые пронесли изображение Пачамамы на плечах в процессии к Синодальному залу, где разместили его на почетном месте. Статуэтки Пачамамы также выставили в церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина.

В ответ на возмущение со стороны верных католиков в связи с данными обрядами и использованием этих статуй спикеры Ватикана и члены комитетов Амазонского синода приуменьшали или прямо отрицали очевидный религиозный и синкретический характер статуэток. Их ответы были уклончивыми и противоречили сами себе; это была интеллектуальная акробатика и отрицание очевидного.

Американская медийная компания «Getty images» сделала официальную публикацию фотографии этого ритуала с таким описанием: «Папа Франциск и кардинал Клаудиу Хуммес, архиепископ Сан-Паулу на покое, президент Пан-Амазонской Церковной Сети (REPAM), стоят перед статуэткой, которая олицетворяет Пачамаму (Мать-Землю)». О. Паулу Зюсс, участник Амазонского синода, не оставил никаких сомнений относительно языческого характера церемоний с деревянными скульптурами в Ватиканских садах, а также дерзнул поощрить языческие обряды, сказав: «Даже если это языческий обряд, это, тем не менее, языческое поклонение Богу. Нельзя отмахиваться от язычества, будто оно — пустое место» (17 октября, интервью «Vatican News»). В официальном заявлении 21 октября Пан-Амазонская Церковная Сеть (REPAM) осудила героический поступок мужчин, выбросивших деревянные изображения в Тибр, назвав его актом «религиозной нетолерантности». Они сами, таким образом, сорвали маску с лживых слов и приемов, посредством которых они же отрицали религиозный характер почитаемых деревянных статуй. Волонтеры кармелитской церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина, где стояли эти деревянные статуи, подтвердили данное заявление, сказав: «[Резная] мать, которую я привезла из Бразилии ... которая была в процессии, ну, мы привезли ее из Бразилии. Ее сделал художник- абориген, мы попросили у него какое-нибудь произведение искусства, которое бы символизировало связь с Матерью-Землей, с женщинами, с женским аспектом Бога, то, что Бог который защищает и питает жизнь», — сказала женщина, назвав статуэтку символом «Матери-Земли» и «Пачамамой».

Объективные источники отмечают, что Пачамама является предметом почитания, богиней, которой некоторые боливийцы приносят в жертву лам, божеством земли, которой поклоняются некоторые перуанцы, происходящей от верований и практик инков.

3. Для католиков не может быть приемлем никакой языческий культ, никакой синкретизм между языческой верой и практиками — и верой и практикой Католической Церкви. Акты поклонения, такие, как зажигание свечей, поклоны, простирание ниц или танцы перед раздетой статуей женщины, которая не изображает ни Богородицу, ни какого-либо канонизированного святого Церкви, нарушают первую заповедь Божию: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» и абсолютный запрет Бога, повелевающего: «Дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им, так как Господь, Бог твой, уделил их всем народам под всем небом» (Втор. 4:19), и: «Не делайте себе кумиров и изваяний, и столбов не ставьте у себя, и камней с изображениями не кладите в земле вашей, чтобы кланяться пред ними, ибо Я Господь Бог ваш» (Лев. 26:1).

Апостолы запрещали даже слабые намеки или двусмысленность в том, что касается воздавания чести идолам: «Какая совместность храма Божия с идолами?» (2Кор. 6:15-16), и: «Убегайте идолослужения. (…) Язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?» (1Кор. 10:14; 21-22).

Святой Павел, без малейшего сомнения, сказал бы всем, кто активно участвовал в почитании статуй Пачамамы, символизирующих материальные или тварные предметы, такие слова: « Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?» (Гал. 4:9). В самом деле, язычники поклонялись стихиям природы, думая, будто это живые существа. А увидев синкретические или, по меньшей мере, крайне двусмысленные религиозные действия в Ватиканских садах, в базилике св. Петра и в церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина, св. Павел сказал бы: «Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь» (Рим. 1:25).

Всем верным католикам, которые сохранили дух апостолов и христианских мучеников, стоит заплакать и так сказать о языческих обрядах, которые произошли в вечном граде Риме, перефразировав Пс. 78(79):1: «Боже! язычники пришли в наследие Твое, осквернили святый град Рим, превратили Рим в развалины».

4. Непрерывная традиция Церкви избегает малейших двусмысленностей или взаимодействий с идолопоклонством. Объяснения, которые дали спикеры Ватикана и лица, связанные с Амазонским синодом, пытаясь оправдать религиозное поклонение деревянной фигуре обнаженной беременной женщины, очень напоминали аргументы язычников времен Отцов Церкви, как рассказывает об этом св. Афанасий. Святой Афанасий опроверг псевдоаргументы язычников, и его опровержение в полной мере касается оправданий, представленных ватиканскими авторитетами. «Будут хвалиться, — писал св. Афанасий, — что не камни, не дерева, вообще не изображения людей и бессловесных птиц, гадов и четвероногих чествуют и обожают они, но солнце, луну, все небесное украшение, а также — землю и всё влажное естество» («Слово на язычников», 27, 2), и также: «Станут же утверждать, что, когда все части, совокупленные вместе, составляют одно великое тело, тогда целое есть Бог» («Слово на язычников», 28, 2). «Вместо действительно сущего Бога обоготворили не-сущее, служа твари вместо Творца (см. Рим. 1:25), и делая неразумное и злочестивое дело» («Слово на язычников», 47, 2).

Апологет II века Афинагор так сказал о том, что язычники поклоняются материальным стихиям: они «обоготворяют стихии и их части, давая им [в разное время] разные названия… говорят, что Кронос — время, Рея — земля, которая зачинает и рождает от Кроноса, почему и называется матерью всех… Отступив от величия Божия и не будучи в состоянии подняться разумом выше, ибо не имеют стремления к небесному обиталищу, — они остановились на видах материи и ниспадши долу благотворят изменения стихий» («Прошение о христианах», 22).

Ко всем духовным лицам, поддержавшим вышеупомянутые синкретические религиозные деяния в Риме, вполне применимы следующие слова Второго Никейского Собора: «„Множество пастырей испортили Мой виноградник, истоптали ногами участок Мой“. Ибо, последовав нечестивым людям и доверившись собственным выдумкам, они обвинили обрученную Христу Богу святую Его Церковь, и „не отделили святого от несвятого“, говоря об образе Господа и святых Его как об истуканах сатанинских идолов».

Как установлено Вторым Никейским Собором, Церковь позволяет, через внешние средства поклонения, такие как поклоны, поцелуи, и благословения, чествовать не какие-либо прочие символы, изображения или статуи, но исключительно «образы Господа, Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, и непорочной Владычицы нашей святой Богородицы… и честных ангелов, и всех святых и преподобных мужей. Ибо, когда они предстают через изображение на иконах, взирающие на них побуждаются помнить и любить их прообразы».

5. Верующие в Единого Истинного Бога всегда старались уничтожать поклонение ложным богам и удалять их образы из среды святого народа Божьего. Когда евреи поклонились золотому тельцу, — подстрекаемые и поощряемые к этому высшим духовенством, — Бог осудил это. Слуга Его Моисей также осудил проявления «дружелюбности и терпимости» по отношению к аборигенным божествам тех времен и стер статую в прах, развеяв его над водой (Исх. 32:20). Так же и левиты заслужили похвалу тем, что препятствовали всякому, кто поклонялся золотому тельцу (Исх. 32:20; 29). На протяжении веков верные католики боролись против «мироправителей тьмы века сего» (Еф. 6:12) и поклонения образам, которые их олицетворяют.

На фоне оцепенения и шока от мерзости синкретических религиозных актов в Ватикане вся Церковь и весь мир стали свидетелями чрезвычайно достойного, храброго и славного поступка нескольких смелых мужчин христиан, которые 21 октября вынесли деревянные статуэтки идолов прочь из римской церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина и бросили их в Тибр. Как новые Маккавеи, они действовали в духе священного гнева Господа нашего, Который бичом изгнал торговцев из храма Иерусалимского. Поступок этих христиан войдет в анналы истории Церкви как героический акт, прославивший имя христианства; в то время как действия высокопоставленных клириков, что, наоборот, опозорили в Риме это имя, войдут в историю как трусливые и предательские дела двусмысленности и синкретизма.

Святой Папа Григорий Великий в послании к св. Этельберту, первому из христианских королей Англии, призывает его уничтожать идолопоклоннические изображения: «Запрети служение идолам, низвергни их храмы и капища» (Беда Достопочтенный, «Церковная история народа англов», книга I).

Святой Бонифаций, апостол Германии, собственными руками срубил дуб, посвященный Тору или Донару, который в аборигенной культуре германских племен был не просто культовым деревом, но и символом защиты для воинов, растительного мира и даже плодовитости.

Святой Владимир, первый христианский князь Киева, приказал свергнуть и порубить на куски деревянных идолов, которых когда-то сам поставил. Статую главного языческого бога, Перуна, он выбросил в Днепр. Этот поступок св. Владимира очень сильно напоминает героическое деяние тех христианских мужчин, что 21 октября 2019 года бросили в Тибр деревянные статуэтки аборигенной языческой культуры амазонских племен.

Если бы поступки Моисея, Господа нашего Иисуса Христа, Который грубо выгнал торговцев из Храма, св. Бонифация и св. Владимира состоялись сегодня, ватиканские спикеры, несомненно, осудили бы их как религиозную и культурную нетерпимость, а также кражу.

6. Фраза из документа, подписанного в Абу-Даби, гласящая: «Плюрализм и различия религии, цвета кожи, пола, расы и языка — это премудрая Божественная воля, посредством которой Бог создал людей», нашла свое практическое осуществление в ватиканских церемониях почитания деревянных статуэток, олицетворяющих языческие божества или аборигенный символ плодовитости. Таково было логичное практическое следствие сделанного в Абу-Даби заявления.

7. В связи с требованиями аутентичного культа и поклонения Единому и Истинному Богу, Пресвятой Троице, и Христу, Спасителю нашему, в силу своего посвящения как католического епископа и преемника апостолов и в подлинной верности и любви к Римскому Понтифику, Преемнику Петра, и к его задачи председательствования на «кафедре истины» («cathedra veritatis»), я осуждаю почитания языческого символа Пачамамы в Ватиканских садах, в базилике св. Петра и римской церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина.

Было бы хорошо, если бы все истинные католики, прежде всего — епископы, а за ними — священники и верующие миряне, сформировали всемирную цепь молитв и актов возмещения за мерзость почитания деревянных идолов, совершенную в Риме во время Амазонского синода. Невозможно католическому епископу молчать перед лицом столь очевидного скандала — это было бы недостойно преемника апостолов. Первым в Церкви, кому следовало бы осудить эти поступки и принести возмещение за них, является Папа Франциск.

Честная и христианская реакция на ватиканские танцы вокруг Пачамамы, этого нового золотого тельца, должна заключаться в достойном протесте, исправлении этой ошибки, и прежде всего — в делах возмещения.

Со слезами на глазах и с искренней скорбью в сердце надлежит вознести к Богу мольбы ходатайства и возмещения в намерениях вечного спасения души Папы Франциска, викария Христова на земле, и за спасение тех католических священников и верующих, что приняли участие в этом почитании, запрещенном Божественным Откровением. Для этого можно бы воспользоваться такой молитвой:

О Пресвятая Троица, Отец, Сын и Дух Святой, посредством Непорочной Богородицы и Приснодевы Марии прими от нашего сокрушенного сердца сей искренний акт возмещения за почитание деревянных идолов и символов, которое произошло в Риме, вечном граде и сердце католического мира, во время Амазонского синода. Излей в сердца нашего Святого Отца Папы Франциска, кардиналов, епископов, священников и мирян Духа Твоего, Который изгонит из их мыслей тьму, чтобы они поняли богохульность этих поступков, оскорбивших Твое Божественное Величие, и принесли Тебе свои публичные и частные акты возмещения.

Исполни всех членов Церкви светом полноты и красоты католической веры. Зажги в них горячее желание принести спасение Иисуса Христа, истинного Бога и истинного человека, всем людям, а особенно — жителям Амазонии, до сих пор находящимся в рабстве у бренных материальных вещей, немых и глухих символов и идолов «Матери-Земли», всем народам, а особенно — амазонским племенам, которые еще не ведают свободы детей Божьих и не обрели невероятного счастья знать Иисуса Христа и в Нем принимать участие в жизни Твоей Божественной природы.

Пресвятая Троица, Отец, Сын и Дух Святой, Единый Истинный Бог, кроме Которого нет других богов и нет спасения, будь милостив к своей Церкви. Воззри особенно на слезы и сокрушение, на смиренные воздыхания малых чад Церкви, на рыдания и молитвы детей, подростков, молодых мужчин и женщин, отцов и матерей семейств, а также тех подлинных христианских героев, которые в ревности о Твоей славе и в любви к Матери-Церкви выбросили в воду символы мерзости, осквернившей её. Помилуй нас, пощади нас, Господи: parce Domine, parce Domine! Господи, помилуй: Kyrie eleison!

26 октября 2019 г.
+ Athanasius Schneider

среда, 25 сентября 2019 г.

Переходить в православие не надо: всё хорошее, что у них есть, и так уже наше

Мы часто слышим: «Не плюнуть ли на очевидный крах католических структур и не сделаться ли православным?»

Начну с того, что недвусмысленно скажу: это – искушение совершить тяжкий грех схизмы. Так что не надо.

Кроме того, как мы увидим ниже, поступить так – значит слегка попасть из огня да в полымя.

В письме, что я недавно получила, обеспокоенная католичка пишет, что действия нынешнего Папы ставят под вопрос всё ее понимание веры – и, в общем-то, по сути, всё ее понимание жизни, вселенной и вообще всего на свете. История ее многим покажется знакомой: она родилась после Второго Ватиканского Собора и никогда не знала «старой Церкви». К тому, чтобы опять стать практикующей католичкой, побудило ее восхищение двумя предшествующими Папами. Она вернулась в католичество «через чтение» и снова пришла к вере как раз в тот самый подходящий момент, чтобы увидеть, как теперешний Викарий Христа, сидящий на Петровом Престоле, самым явным образом рвет ее в клочья.

До 2013 года, пишет эта женщина, внимание ее было в основном сосредоточено на молитвенной жизни; она полюбила ранних Отцов Церкви – великих духовных писателей первых веков неразделенного христианства. И вот она так прямо спрашивает меня: почему бы ей просто не стать православной, раз на Папу нельзя положиться в том, чтобы он любил, защищал и передавал веру? Она даже ссылается на высказывания недавних Пап, особенно – Иоанна Павла II, согласно которым Католическая Церковь и православные схизматики – это «Церкви-сестры» или «два легких» одного и того же тела.

Одержимость современной Церкви фальшивым «экуменизмом» и «межрелигиозным диалогом» разъела понимание экклезиологии у верных. Католики теперь попросту не в курсе того, что православные пребывают в схизме, и что схизма – штука нехорошая: иерархи недавнего прошлого как бы убрали предупреждающие знаки, стоявшие вдоль обрыва схизмы.

Я пообещала своей заочной собеседнице, что посоветуюсь со знающими людьми и пришлю ей как можно более полный ответ, но сразу написала: «„Переходить в православие“ не надо, потому что всё, что есть у православных, всё, что ты любишь, есть и у нас – а на самом деле нам-то и принадлежит».

Если ты любишь восточную литургию – ты найдешь ее в Католической Церкви. Византийское литургическое и духовное наследие – твое. Иоанн Златоуст, Климент Римский, Поликарп, Иоанн Дамаскин, Ириней – всё это твои святые. Всё, что они писали, адресовано нам; всё величие и надежность их пути к святости – это сокровища нашей собственной Церкви. Духовность отцов-пустынников, «Апофегмата», «Добротолюбие» целиком и полностью принадлежат тебе, католику. Макарий Великий, авва Дорофей, авва Пимен, св. Моисей Мурин, св. Мария Египетская, пустынники Пахомий и Антоний – все католические святые, твои святые, твои друзья. Если ты хочешь стремиться к христианской цели освящения, к тому, что на Востоке так выразительно называют обожением – все они могут быть тебе в помощь.

После Второго Ватиканского Собора, новой Мессы и всего, что за ними последовало, православие кажется более настоящим

Нельзя не признать, что внешне православие очень привлекательно: экзотическая эстетика таинственного Востока, апостольская древность, мужественный патристический путь к святости, песнопения, иконы и архитектура, внешний вид их священников – архетипические отцовские фигуры с бородами, в черных рясах, уделяющие людям многовековую мудрость. Кому всё это не покажется захватывающим и зовущим? Подчеркивание учений и духовности первых веков христианства рождает чувство надежности и защищенности; они как будто разрубают этот невозможный ядовитый узел нашего современного беспокойства.

Православие влечет к себе людей тем, что в нём, как кажется, сохранилось что-то – или даже всё – от той строгости, содержательности, горнего смысла и рвения, от которых в Латинской Церкви отказались. А в наши дни привлекательность такого аутентичного христианства, которое не требует обращать внимание на творящиеся в Риме невообразимые сцены вполне понятна.

Одна из проблем современного, послесоборного, «мейнстримного» католичества – в том, что оно ничего от тебя не требует. По крайней мере – ничего такого, чего не требовал бы также и секулярный мир. Если вся «катехизация» целиком сводится к тому, чтобы «быть хорошим человеком», и другой такой же банальной чепухе, то чем же мы, католики, отличаемся от остального, неверующего мира? У православия есть репутация требовательной, даже взыскательной религии, и эта мысль, конечно, привлекательна для нас – детей эпохи постмодернизма, лишенной корней безотцовщины.

Но о. Майкл Мэри Сим, основатель и глава традиционалистского ордена трансальпийских редемптористов – железных монахов с острова в Оркнейском архипелаге – говорит, что на самом деле православие очень далеко от того, чтобы этой репутации соответствовать, гораздо дальше, чем католичество, в особенности – в том, чего мы обязаны придерживаться в области вероучения. Его привлекательность для католиков в нынешние времена «происходит от поверхностной оценки восточно-православной религии»: мол, у соседа на дворе трава зеленей.

«Восточно-православная религия предъявляет к человеку меньше требований, чем Католическая Церковь, – говорит он. – Оно предписывает меньше приверженности здравому учению или исполнения набора внешних нравственных и литургических норм».
Некоторым католикам, сытым по горло нынешним кризисом, может подуматься, будто православие – это просто «католичество без Папы», но отец Майкл Мэри указывает на то, как абсурдно для католика променять Ладью Петра на схизматическое сообщество из страха перед тем, что Папа-де ведет ее к схизме. Ведь именно папство – гарант не только вероучения, согласно догмату о безошибочности, но и единства христианина со Христом. Церковь учит, что умышленная схизма – это форма духовного самоубийства, разрывающего узы, которые связывают верующего с Мистическим Телом Христовым.

Соглашаясь с тем, что литургические нормы православия «строги, мистичны и очень красивы», отец Майкл Мэри говорит, что вся остальная его вероучительная и даже практическая строгость – это мираж. На самом деле православное учение – существенно иное, и существуют самые весомые причины, по которым католику, действительно верящему в то, чему учит Церковь – даже касательно таких фундаментальных материй, как божественная природа Христа и то, что мы знаем о Пресвятой Деве – попросту невозможно будет сделаться православным.

Поскольку православные отпали в схизму уже к 1054 году, они никогда не занимались более поздними вопросами Средневековья – и крайне пренебрежительно относятся к средневековой схоластике. У них нет традиции точно и четко формулировать учение, и они отвергли принцип непререкаемого авторитета. Поэтому доктрина их в большой своей части остается в размытой, «серой» зоне квази-факультативных мнений и выражений.

Отец Майкл Мэри объясняет: «От членов Православной Церкви не требуется под страхом греха верить ни в Непорочное Зачатие Пресвятой Девы Марии, ни в необходимость для спасения единства с преемником св. Петра – в то, во что обязаны верить католики и что, говоря объективно, является обязательными догматами, которые, чтобы спастись, нельзя отрицать».

Среди различных православных сообществ нет единства по многим ключевым вопросам нравственной сферы. Православная Церковь в Америке терпимо относится к неабортивной контрацепции в браке, тогда как более строгие православные объединения считают ее тяжким грехом. Что страшно, добавляет отец, «тайна исповеди у православных не столь надежна для кающегося и не столь обязательна для священника по сравнению с Католической Церковью».

Верных и традиционно настроенных католиков, которых искушает к бегству на Восток недовольство тем, как Папа Франциск размывает католические законы касательно развода, второбрачия и причащения, также ждет разочарование: эту идею он почерпнул у православных. «И в том, что касается следования внешним нравственным нормам, восточно-православная религия тоже не столь строга, как Католическая Церковь: там принимают развод и второбрачие, а также причащение разведенных второбрачных», – говорит отец.

Не все, может быть, помнят, что в начале своего понтификата Папа Франциск уже делал намеки на то, что католическое учение будет меняться, и, в частности, предлагал взять за образец как раз православный компромисс по вопросу о второбрачии.В июле 2013 года на борту самолета, летящего обратно со Всемирного дня молодежи в Рио-де-Жанейро, Джан Гвидо Векки из «Коррьере делла сера» спросил нового Папу (это была неприкрытая пропагандистская заготовка):
«Святой Отец, в ходе этого визита вы также часто говорили о милосердии. В том, что касается принятия таинств разведенными, вступившими в повторный брак, есть ли возможность изменения церковной дисциплины? Чтобы эти таинства могли стать возможностью приблизить этих людей, а не преградой, отделяющей их от остальных верных?»
Папа ответил:
«...Я считаю, что на это нужно взглянуть в более широком контексте всего пастырского попечения о браке. Поэтому здесь есть проблема. Но также – в скобках – у православных практика иная. Они следуют теологии икономии, как они ее называют, и дают второй шанс, позволяют это. Но я считаю, что эту проблему – здесь скобки закрываются – нужно изучать в рамках пастырского попечения о браке».
Православие – это не просто «католичество без Папы», и быть неким католико-православным гибридом невозможно. Обращение в православие требует отказаться от множества учений и даже исторических реалий, которые для верующего католика формируют всю его мировоззренческую позицию. Спор о Filioque – для католиков в буквальном смысле древняя история – в некоторых православных сообществах остается злободневным вопросом. Конечно, православные почитают Пресвятую Деву, но совсем не так, как мы. Среди учений, которые есть у нас, но отсутствуют у них – Непорочное Зачатие, взятие Богородицы на небо, а также чистилище.

Мы им не нравимся

От переходящего в православие ожидается, что он не только станет православным, но и отречется от многого такого, что для католичества является основополагающими учениями. Скажем без обиняков, какой именно прием ждет верующего католика во многих православных общинах, если он заявит, что хочет оставаться «в основном католиком», просто Папа ему не по вкусу. Для православных мы попросту неправы сейчас и были неправы вот уже тысячу лет. А для многих – не просто неправы, но и с ними самими обошлись неправильно. У православных христиан долгая историческая и политическая память, и нередко обиды многовековой давности воспринимаются как актуальная реальность. Короче говоря, мы им не нравимся. Мы для них еретики, но что еще важнее – политические угнетатели и захватчики.



Больше того, как ясно из приведенного выше видеоролика, будучи лишено двухтысячелетней традиции вселенскости («католичности»), превосходящей национальные и языковые границы, православие остается крайне националистичным. Православные русские, греки, копты глубоко разделены между собой и также глубоко вовлечены в текущие политические проблемы соответствующих стран.

Отсюда встает вопрос: «В какую именно Православную Церковь ты предполагаешь вступить?» Человеку ирландского, британского, немецкого, итальянского или испанского происхождения, пожалуй, нелегко будет разобраться, к какой из ветвей православия он принадлежит. Проведя одиннадцать лет в чужой стране, где нечасто услышишь мой родной язык, я могу засвидетельствовать, что чувство отчужденности и изоляции никогда полностью не проходит. А теперь представьте, что подобная культурная неприязнь станет главным принципом вашей духовной жизни.

Стефани Николас, писательница, недавно – в самый разгар нашего папского кризиса – обратившаяся из православия в католичество, говорит, что «менталитет обездоленных», играющий очень важную роль в православном мировоззрении, формирует некое чувство товарищества, но в то же время не позволяет увидеть тот факт, что это католики чаще всего подвергаются гонениям. В США православные нередко объединяются в своем антикатолицизме с протестантами.

«Когда я была подростком, – вспоминает она, – бывало, что протестанты при мне поносили католическое почитание Марии, совершенно не осознавая, что я сама по отношению к Богородице верю почти что в то же самое! Увы, я думаю, сегодня кто-то из не слишком честных православных в поисках обращений склонен лить воду на мельницу протестантской неприязни к католикам».

Затрагивает Стефани и националистический аспект православия – то, что она называет «прочной этнической привязкой к вере, которая им помогает жить как бы „отдельно от всего мира“».

Из огня католического неомодернизма – в полымя схизмы

Теория, согласно коей мы всего лишь чуточку более западные, чем они, а в остальном всё одинаково, практически всецело порождена той самой вероучительной размытостью, которую такой человек отвергает в послесоборной Католической Церкви и от которой он хочет спастись бегством. Стефани предупреждает не увлекаться православием из-за его экзотичности: «Похоже, что американцы любят всё новое, и мы это видим в массовом восхищении восточной „духовностью“, нью-эйджем, йогой и тому подобным».

«Той же притягательностью новизны обладает и православие для тех, кто хочет поверить – или не утратить веру – в Иисуса Христа», – говорит она.

В том, чтобы перейти в православную схизму с целью избежать нынешнего упадка католической дисциплины, есть внутреннее противоречие, продолжает Стефани. Размывание границ между католичеством и православием порождено той же утратой ясности, которая поразила и все прочие доктрины Церкви.

«Я думаю, что то расплывчатое отношение к аду и греху, которое в последнее время принято в человеческой составляющей Католической Церкви, прямо связано с размытыми границами нового экуменизма», – говорит Стефани.

«Второватиканизм в своей гордыне отрицает необходимость человеку сделать первые шаги навстречу Богу, поэтому неудивительно и то, какие проблемы возникают, когда он начинает бежать – в данном случае, в направлении обрыва схизмы. Если незачем бояться ада, то что такого уж особенного в грехе схизмы?»

Возникновению этой путаницы в головах поспособствовали выражения, которыми в последние десятилетия пользовались даже Папы: «Если Православная Церковь теперь не схизматическая секта, а лишь более слабое „легкое“, тогда и верным нечего бояться, если они променяют воскресную Мессу под гитарки на великолепную Божественную Литургию. Отсюда логично следует: может быть, стать православным вообще значит совершить хороший поступок во благо единства...»

Так как же нам справиться с этим кризисом?

Любя Христа и стараясь быть ближе к Нему. Если восточная литургия, древняя патристика и духовность отцов-пустынников тебе в этом помогает – вперед. Молитва, пост, частое принятие таинств, уроки Писания и вероучения. Стремление к дружбе и близости с Богом. В любую пору – мирную ли или бурную – ответ на вопрос «что нам делать» будет один и тот же. В этом – не только жизнь христианина, но и смысл человеческой жизни.

Вполне возможно, что сейчас католики переживают худший кризис со времен III века, но породившая его причина, стоящая за ним идея – в том, что мы должны знать истину о Боге. Здесь не может быть неопределенности, размытости, нечеткости. И если для нашего спасения необходимо, чтобы мы знали истину однозначно, ясно и так, чтобы она была сформулирована без двусмысленностей – тогда необходим и Папа. Внутри Церкви сейчас происходит ожесточенная борьба вокруг того, что истинно, а что не истинно, однако борьба эта вызвана тем, что мы знаем: что-то должно быть истиной, должен быть ответ, который можно найти, выразить и понять.

В противоположность этому даже говорить о том, во что верят «все православные», нельзя. Во многих случаях наши представления о вероучительной ясности и четкости в православии просто неуместны. Двусмысленность и допущение различных трактовок – то, что дисциплинированный разум обязан отвергать – являются нормальной составной частью их церковной жизни. И точно так же, как мы отвергаем берголианские стремления к двусмысленности, так должны мы отвергать их и у православных.

Стефани приводит такую цитату из Исаии: «Как многие изумлялись, смотря на Тебя, – столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его – паче сынов человеческих!» Она добавляет: «Было ли видно очам людским, что Иисус – Сын Божий, или нет, не меняет того факта, что Он был и есть именно Тем. Это же верно и применительно к Его Телу, Церкви. То, как вел себя святой Петр во время Страстей Христовых, несколько утешает меня, когда я вижу, как сегодня ведет себя его преемник».

Хилари Уайт. Первая публикация (на англ. яз.): «OnePeter5», 18 сентября 2019 г.

вторник, 24 сентября 2019 г.

Кардинал Сара: запрет традиционной литургии может быть вдохновлен только демоном

Эдвард Пентин из «National Catholic Register» взял интервью у префекта Конгрегации богослужения кард. Робера Сара. Кардинал, чей срок служения в Конгрегации, весьма вероятно, закончится в нынешнем ноябре, рассказывает о своей последней книге «The Day Is Now Far Spent», о ожиданиях от предстоящего синода по вопросам Амазонии и о том, стоит ли африканцам танцевать на Святой Мессе. Среди прочего кардинал Сара обратил внимание на некоторые проблемные аспекты в литургии.

* * *

Мне кажется, что конституция [Второго Ватиканского Собора] «Sacrosanctum Concilium» — это важный текст, который позволяет проникнуть в глубокое и мистическое понимание литургии. Нам нужно было выйти из определенного рода рубрицизма. К сожалению, рубрицизм заменили дурной креативностью, которая превращает Божию работу в человеческую реалию. Современная техническая ментальность хотела бы свести литургию к эффективной педагогической деятельности. Для этого мы стараемся сделать обряды праздничными, привлекательными и дружественными. Однако литургия не имеет иной педагогической ценности, кроме той, когда она полностью направлена ​​на прославление Бога — на почитание Бога и освящение человека.
С этой точки зрения активное участие подразумевает искание в себе того святого оцепенения, того радостного страха, который заставляет нас смолкнуть пред Божьим величием. Чтобы войти в сферу божественного, мы должны отказаться от соблазна оставаться в сфере человеческого.

В этом смысле достойно сожаления то, что пресвитерии наших храмов не являются местом, обособленным для богослужения, что мы входим туда в светской одежде, что переход из сферы человеческого в сферу божественного не обозначен архитектурной рубежом. Подобным образом, если, как учит Собор, Христос присутствует в провозглашении Своего Слова, очень жаль, что чтецы не имеют соответствующего одеяния, которое показывает, что они произносят не человеческие слова, а Слово Божие.

Наконец, если литургия является работой Христа, то священнослужителю нет необходимости вносить в нее свои комментарии. Богу угодно вовсе не множество формул и вариантов на выбор, и не постоянное изменение молитв и обилие литургической креативности, а метанойя — радикальная перемена нашей жизни и поведения, серьезно загрязненных грехом и отмеченных ползучим атеизмом.

Необходимо помнить, что, если Миссал позволяет сделать комментарий, то этот комментарий не должен становиться светской и человеческой речью, и тем более — рассказом о текущих делах или светским приветствием присутствующих; это должен быть лаконичный призыв ко вступлению в тайну.

В литургическом действии нет места ничему мирскому. Было бы серьезной ошибкой считать, что светские, зрелищные элементы поощрят верующих к участию. Эти элементы могут поспособствовать только человеческому участию, а не участию в Христовом религиозном и спасительном действии.

Красивую иллюстрацию этого мы видим в предписаниях Собора. В то время как Конституция о Священной Литургии постоянно рекомендует сознательное и деятельное участие и даже полное понимание обрядов, она вместе с тем рекомендует и латинский язык, предписывая, чтобы «верные Христу умели совместно произносить и петь, причем также и по-латински, предназначенные им неизменяемые части чина Мессы».

(…) Как недавно напоминал нам Папа Франциск, священник не должен делать из себя шоумена, чтобы завоевать восхищение публики. Наоборот, он должен участвовать в Христовом действии, входить в него, становиться Его инструментом. Поэтому он не обязан постоянно говорить и смотреть на собранных людей, а скорее должен действовать in persona Christi и включать верующих в такое участие.

Поэтому уместно будет время обряда покаяния, оффертория и евхаристической молитвы обратиться всем вместе к кресту, или лучше к востоку, чтобы выразить свое желание участвовать в деле культа и искупления, которое совершает Христос, а через Него исполняет Церковь.


Отвечая на вопрос, почему, как он думает, всё больше молодых людей привлекает традиционная литургия, кардинал Сара, в частности, сказал:

Я не просто так думаю — я это вижу, я являюсь этому свидетелем. Молодые люди рассказывают мне о своем абсолютном предпочтении экстраординарной формы. (...) Прежде всего — как можем мы понять, как можем мы не удивиться и не быть шокированы тем, что то, что вчера было общепринятым правилом, сегодня запрещают? Разве запрет экстраординарной формы или подозрительное отношение к ней может быть вдохновлен чем-либо, кроме демона, желающего удушить нас и привести к духовной смерти?

Полный текст интервью на английском языке см. на сайте «National Catholic Register», частичный белорусский перевод — в блоге «Scriptorium nostrum».