Поиск по этому блогу

пятница, 22 июня 2018 г.

Епископ Шнайдер: «Неокатехуменат» — протестантско-иудейское сообщество

Несколько лет назад Владыка Атаназий Шнайдер дал большое интервью директору Центра высшего образования им. Джона Генри Ньюмена (Венгрия) Даниэлю Фюлепу. Приводим отрывок из этой беседы, посвященный «Неокатехуменальному Пути» — организации, действующей в том числе и в некоторых российских приходах.

Владыка Атаназий Шнайдер и Даниэль Фюлеп
Г-н Фюлеп: В то время, как Традиция подвергается преследованиям, некоторые современные движения пользуются большой поддержкой. Одно из них — это община Кико. Как Вы относитесь к «Неокатехуменальному Пути»?

Его Преосвященство епископ Шнайдер: Это очень сложный и прискорбный феномен. Скажу открыто — это троянский конь в Церкви. Я очень хорошо их знаю, так как несколько лет был в Караганде, в Казахстане, епископским делегатом у них. Я участвовал в их Мессах и встречах, я читал писания Кико, их основателя, так что я хорошо знаю, о чём речь. И говоря открыто, без дипломатии, я должен заявить: «Неокатехуменат» — это протестантско-иудейское сообщество внутри Церкви, а католические в нём только декорации. Самый опасный аспект здесь касается Евхаристии, поскольку Евхаристия — это сердце Церкви. А если сердце не в порядке, то не в порядке и весь организм. Для «Неокатехумената» Евхаристия — это прежде всего братская трапеза. А это протестантский, типично лютеранский подход. Они отрицают идею и учение о Евхаристии как о подлинном жертвоприношении. Больше того, они считают, что традиционное учение и вера в Евхаристию как в жертву — это вещи не христианские, а языческие. Полный абсурд, типичное лютеранство, протестантизм. Во время своих евхаристических литургий они обращаются со Святыми Дарами как с чем-то настолько тривиальным, что иногда доходит до ужасного. Они причащаются сидя, и бывает, что частицы Причастия падают, а они к этому относятся равнодушно; а после причащения — пляшут вместо того, чтобы молиться и в тишине поклоняться Иисусу. Всё это очень по-мирски и по-язычески, по-натуралистски.

Причащение во время службы «Неокатехумената»
Г-н Фюлеп: Может быть, проблема здесь не только практическая...

Его Преосвященство епископ Шнайдер: Вторая опасность — их идеология. Основная идея «Неокатехумената», согласно его основателю Кико Аргуэльо, следующая: Церковь жила идеально только до Константина, до IV века, и по сути только это была настоящая Церковь. А при Константине Церковь начала деградировать: пошла – согласно теории Кико — дегенерация вероучительная, дегенерация литургическая и нравственная. Самого же дна, согласно этой же теории, дегенерации вероучения и литургии Церковь достигла с декретами Тридентского Собора. На самом же деле верно прямо обратное: то был один из кульминационных периодов в истории Церкви, придавший ясность ее учению и дисциплине. Кико считает, что с IV столетия до Второго Ватиканского Собора в Церкви длились темные века. И только со Вторым Ватиканским Собором в Церковь проник свет. Это ересь, поскольку это значит говорить, что Святой Дух покинул Церковь. И это настоящее сектантство, очень похожее на то, что говорил Мартин Лютер, утверждавший, что до него Церковь была во тьме, а свет осиял ее только через него. По сути, позиция Кико такова же, только у него темная эпоха была от Константина до Второго Ватиканского Собора. То есть они ложно толкуют Второй Ватиканский Собор. Они называют себя апостолами Собора. Тем самым они оправдывают Вторым Ватиканским Собором все свои еретические практики и учения. Это — колоссальное злоупотребление им.

Г-н Фюлеп: Как же это сообщество могло быть официально принято Церковью?

Его Преосвященство епископ Шнайдер: В этом — еще одна трагедия. По крайней мере тридцать лет назад они создали себе в Ватикане мощное лобби. И здесь тоже есть обман: на множестве мероприятий они презентуют епископам многочисленные плоды своей деятельности: обращения, множество призваний. Многие епископы ослеплены этими плодами и не видят заблуждений, не исследуют их. У них большие семьи, у них много детей, у них высокие нравственные стандарты в семейной жизни. Это, конечно, хороший результат. Но тут же есть и своего рода гиперболизированное поведение, давление на семьи, чтобы у них было максимально возможное количество детей. Это явление нездоровое. Они говорят: мы принимаем «Humanae Vitae», и это, конечно же, хорошо. Но в итоге это — иллюзия, потому что сегодня в мире немало протестантских групп с высокими нравственными стандартами, у которых тоже много детей, которые тоже выходят протестовать против гендерной идеологии, гомосексуализма, тоже принимают «Humanae Vitae». Но для меня это — не решающий критерий истины! Есть много протестантских сообществ, обращающих множество грешников, людей, у которых были зависимости — алкоголизм, наркотики. Так что для меня плод обращений не является решающим критерием, и я не стану приглашать такую вот хорошую протестантскую группу, которая обращает грешников и рожает много детей, участвовать в апостолате в своей епархии. А многие епископы ослеплены так называемыми плодами и живут в плену иллюзии.

Папа Франциск участвует в мероприятиях, посвященных
50-летию «Неокатехумената». За амвоном Кико Аргуэльо.
Фото: AFP / TIZIANA FABI

Г-н Фюлеп: В чем состоит краеугольный камень вероучения?

Его Преосвященство епископ Шнайдер: В учении о Евхаристии. Это — сердце всего. Ошибкой будет прежде всего смотреть на плоды и игнорировать учение и литургию или не придавать им значения. Я уверен, что однажды придет время, когда Церковь даст этой организации объективную и глубокую оценку, не подверженную давлению неокатехуменальных лоббистов, и выявит ее учительные и литургические заблуждения.

среда, 13 июня 2018 г.

Дома или на чужбине? Из этимологии слова «приход»

Польское слово parafia, как и английское parish, французское paroisse и т. п., означающее «церковный приход», происходит от позднелатинского paroecia, которое, в свою очередь, восходит к греческому paroikía – «место пребывания», причем пребывания не постоянного, а временного, жизнь в чужой земле.

Так, например, в Деян. 13:17 это слово используется в значении пребывания израильтян в земле Египетской во дни Моисея, что замечательно передано в церковнославянской Библии: «в пришелствии в земли египетстей», то есть когда они были там «пришельцами», чужаками (ср. также paroikos – «странник, переселенец, пришелец»: таким paroikos был, согласно словоупотреблению Деян. 7:29, сам Моисей в земле Мадиамской, куда бежал из Египта). Но и вся земная жизнь христианина воспринимается как временное пребывание на чужбине: это – «время странствования вашего», paroikías hymon chronos (1Пет. 1:17) в предвкушении того часа, когда мы сможем вступить на порог Отчего Дома на небесах.

Таким образом, первые поколения христиан, ожидая скорого Второго Пришествия, называли «местом временного пребывания» не только земную жизнь вообще, но и свои собрания. Со временем такое отношение уступило место представлению о необходимости начинать строительство будущего Града Божия уже на земле. Само слово paroikía или paroecia, тем не менее, сохранилось в христианском лексиконе, приобретя при том же значении несколько другое толкование: «живущие рядом друг с другом, вместе». (Надо заметить, что в современном греческом языке приход называется другим словом – enoría.)