Поиск по этому блогу

воскресенье, 7 апреля 2019 г.

Как странно родился Novus Ordo

Полвека спустя Новая Месса остается предметом споров. Пришла пора дать ей новую оценку.

Сейчас, когда минуло несколько десятилетий литургических войн, после того, как 50 лет назад — 3 апреля 1969 года — своей апостольской конституцией «Missale Romanum» Папа Павел VI обнародовал Новый Чин Мессы (Novus Ordo Missae) — мало кто знает бурную историю послесоборной литургии. Novus Ordo был создан всего за пять головокружительных лет комитетом епископов, которым давала указания группа экспертов. Уже сам этот процесс представлял собой новшество, ярко контрастировавшее с постепенным и органическим ростом (на протяжении более чем 1500 лет) той литургии, которую Новый Чин заменил собой.

Конституция II Ватиканского Собора о литургии «Sacrosanctum Concilium» была обнародована Павлом VI 4 декабря 1963 года. С ее воплощением в жизнь времени не теряли. Своим motu proprio «Sacram Liturgiam» от 25 января 1964 г. Папа Павел VI сформировал комитет для ревизии всех литургических обрядов, который должен был называться «Consilium ad exsequendam Constitutionem de Sacra Liturgia» (или просто «Консилиум») — «Комитет по исполнению Конституции о Священной Литургии». Первым председателем комитета стал болонский кардинал Джакомо Леркаро, а секретарем — имеющий противоречивую репутацию о. Аннибале Буньини.

Пожалуй, «Консилиум» можно назвать самым амбициозным, но и злополучным комитетом в церковной истории. Его состав был весьма широким и международным. Первоначальные его 42 члена (позднее их стал 51) были в основном епископами; им помогало более 200 официальных консультантов и неофициальных советников. Были созданы рабочие группы, но пленарные сессии «Консилиума» велись неуклюже и ущербно с процедурной точки зрения.

Оценка первого пленарного заседания «Консилиума», которую дал в своем дневнике его полноправный член Фердинандо Антонелли OFM (позднее — кардинал), была нелестной: «Это обычное собрание людей, многие из которых некомпетентны, а другие далеко ушли по пути новшеств. Дискуссии ведутся в крайней спешке... а голосование хаотично... Из 42 членов вчера вечером нас было 13 — это даже не треть общего состава».

К восьмому заседанию, в апреле 1967 года, он находит, что посещаемость улучшилась, пусть даже далеко не стала полной, однако сохранились серьезные процедурные проблемы, в частности — голосование путем поднимания рук. «Но никто не считает, кто поднял руку, а кто — нет... Какой позор». Даже на этом позднем этапе не велись никакие протоколы.

Реальной силой в «Консилиуме» был о. Буньини. Антонелли заметил в 1967 г., что «у о. Буньини только один интерес: форсировать процесс и завершить его». Французский ораторианец Луи Буйе, светоч дособорного литургического движения и консультант «Консилиума», в своих мемуарах вспоминает Буньини как «сладкоречивого мерзавца... человека, в равной степени лишенного как культуры, так и честности», чьим «хитрым маневрам» кардинал Леркаро был «совершенно неспособен противостоять». Сталкиваясь с оппозицией, которая была «не только массовой, но и, можно сказать, почти единодушной», он одерживал победу, объявляя, что «так хочет Папа!» А от самого Павла VI Буйе впоследствии узнал, что Буньини убедил Папу одобрить исключение «проклинающих» псалмов, сославшись на единодушную — но в действительности не имевшую места — рекомендацию «Консилиума».

Путем постепенно нарастающих изменений «Консилиум» перекроил литургию до такой степени, что она стала новым произведением. Инструкция «Inter Oecumenici», датированная 26 сентября 1964 г., внесла в Мессу ряд изменений, как то — было упразднено заключительное Евангелие, введены «молитва верных» и общее чтение «Отче наш», допущено использование народного языка, за исключением префации и канона. В ноябре 1964 г. евхаристический пост был сокращен до одного часа. В марте 1965 г. было разрешено сослужение (при определенных условиях) и причащение под обоими видами (в ограниченных масштабах). Месяцем позже префацию разрешили произносить на народном языке.

В апреле 1967 г. инструкция о священной музыке разрешила использовать при Мессе новую музыку и другие инструменты, помимо органа. В следующем месяце инструкция «Tres abhinc annos» предписала упразднить большинство священных жестов служащего священника у алтаря и позволила произносить на народном языке и, следовательно, громким голосом сам канон.

Тем временем к маю 1966 г. параллельно с публичными реформами «Консилиум» разработал, втайне от общественности, новую форму Мессы. Дебют этой новой формы, названной «Missa Normativa», состоялся в исполнении о. Буньини на Синоде епископов в Риме в октябре 1967 г. В ней обнаружились упрощенные рубрики, более длительная Литургия Слова и по сути новый офферторий, а древний Римский канон был заменен тем, что сейчас именуется Третьей Евхаристической молитвой.

Реакцию епископов едва ли можно назвать восторженной. Лишь 71 из отцов Синода выразил свое полное одобрение, тогда как 62 из них хотели внесения изменений, 43 — полностью отвергли новую форму, четверо воздержались. Вестминстерский кардинал Джон Хинан был вежливо сдержан, сказав Синоду, что, вероятно, мало кто из консультантов когда-либо служил в приходе, и что из-за «Missa Normativa» в приходских общинах останутся «в основном женщины и дети». Антонелли выразился лаконично: «Синод епископов не был успешным для «Консилиума».

Буньини и «Консилиум» стали оказывать давление на непреклонных, хотя кардинал Леркаро был отправлен в отставку. Служение согласно новой форме с некоторыми модификациями было трижды совершено за закрытыми дверями в присутствии Павла VI. К маю 1968 г. были одобрены три новые Евхаристические молитвы. После дальнейших правок и размышлений, 6 ноября 1968 г. Павел VI дал Novus Ordo свое письменное одобрение. Апостольская конституция «Missale Romanum», посредством которой Novus Ordo был передан Церкви, была подписана 3 апреля 1969 г., а сам Novus Ordo опубликовали 2 мая с тем, чтобы 30 ноября он был введен в Церкви повсеместно.

Само чинопоследование предварялось Общим наставлением, неадекватность которого побудила группу богословов, уже обеспокоенных Novus Ordo, составить «Краткое критическое рассмотрение Нового Чина Мессы». Оно «утекло» в прессу прежде, чем его успели отослать Павлу VI. Открывалось оно вступительным письмом, подписанным двумя некогда могущественными кардиналами, Оттавиани и Баччи, вследствие чего стало известно под неточным названием «Вмешательства Оттавиани». Это была тщательная критика богословских следствий Novus Ordo, который авторы полагали пагубным для веры и значительно отступающим от установившегося понимания Мессы. В фокусе их опасений было данное в Общем наставлении определение Мессы, описанной там как трапеза, но не как жертва. В результате этой критики в издании Миссала 1970 г. Общее наставление было исправлено; что же до всего остального, то лошадь реформы понесла.

В Англии Novus Ordo, а особенно — последовавший в результате запрет доныне традиционного обряда Мессы, вызвал тревогу как в Церкви, так и вне ее. В 1971 г. к Папе обратилась группа из более чем 50 видных писателей, мыслителей и художников, в том числе — два англиканских епископа. Они умоляли о том, чтобы традиционный обряд Мессы, «принадлежащий универсальной культуре» так же, как и Церкви, мог выжить. Сейчас эту петицию называют в честь той, чья подпись, судя по всему, подействовала на Павла VI больше всех — Агаты Кристи. Ставший ее результатом папский индульт, разрешивший употребление традиционного обряда Мессы (но только в Англии и Уэльсе), с тех пор известен как индульт Агаты Кристи.

Но многие сочли эти изменения позитивными. Возможно, большинство не испытало ни тревоги, ни особой радости, а просто молча приняло перемены, исходя из привычного послушания Церкви. Однако сейчас, когда Novus Ordo уже 50 лет, представляется, что наступило время заново оценить реформу — не с прогрессивной или же консервативной точки зрения, а мерками самого II Ватиканского Собора.

В своем докладе на конференции в 2016 г. профессор Стивен Булливант утверждает, что литургические реформы, предписанные Собором, с их упором на активное участие, «явно мотивировались и оправдывались нео-евангелистическим мышлением и соображениями», хотя сама «новая евангелизация» еще не была придумана. Несмотря на свое древнее христианское наследие, Европа справедливо рассматривалась как нуждающаяся в евангелизации так же, как нехристианские культуры Африки и Азии. Так положения Собора о «более радикальной адаптации литургии» на «миссионерских территориях» воодушевило литургическую реформу в традиционно христианских культурах, которые теперь стали определять себя как территории миссии, ярким примером чего стали народный язык и музыка.

Заявленная цель Собора при реформе литургии состояла в том, чтобы «придать христианской жизни верных всё большую бодрость» в стремлении «укрепить всё могущее поспособствовать тому, чтобы призвать всё человечество в общину Церкви». Можно утверждать, что в последнем реформа достигла успеха, если взглянуть сегодня на классические миссионерские территории Африки и Азии. Что же касается первой из задач, то при рассмотрении устоявшихся христианских культур Европы и обеих Америк говорить об успехе сложнее. Месса, реформированная специально так, чтобы отвечать современной ситуации — или, скорее, ситуации 1960-х — столкнулась с огромным и во многом закономерным спадом посещаемости богослужений.

Булливант выделяет тот критерий, которым сам Собор оценивает литургические реформы: они должны достигать «полной пастырской действенности». Подлинную пастырскую действенность трудно признать, учитывая спад посещаемости реформированной литургии и возрождение традиционной, особенно — среди молодежи. В этом свете Булливант утверждает, что логика соборных документов требует пересмотра реформированной литургии. Посмеем ли мы это сделать? Посмеем ли мы не сделать этого?

Отец Хью Сомервилль-Кнэпмен (р. 1968, Австралия) — монах-бенедиктинец, принадлежит к аббатству св. Эдмунда в Вулхэмптоне (община бывшего аббатства Дуэ, перебравшаяся в Англию в 1903 г.) и служит в приходе св. Елизаветы в Скейрсбрике. Бакалавр священной теологии («Augustinianum», 2008 — summa cum laude). Автор книги «Ecumenism of Blood: Heavenly Hope for Earthly Communion». Статья «Как странно родился Novus Ordo» была впервые опубликована на английском языке в журнале «Catholic Herald» 4 апреля 2019 г.

воскресенье, 17 февраля 2019 г.

Septuagesima: «погребение аллилуйи»

Сегодня в календаре традиционного Римского обряда, а также обихода персональных ординариатов для бывших англикан – Семидесятница (или Воскресенье, называемое Septuagesima), первое из трёх воскресений (Septuagesima, Sexagesima, Quinquagesima), предшествующих Великому посту. В календаре Нового Чина пред-великопостный период духовной подготовки посту отсутствует.

Начиная с этого воскресенья «аллилуйя» более не звучит на Мессах вплоть до первой Мессы воскресенья Пасхи. В этой связи во многих католических церквях сегодня проходит церемония «погребения аллилуйи»: табличку с надписью «alleluja» или маленький гробик (а то и довольно большой) торжественно выносят и хоронят где-нибудь возле храма. Иногда «аллилуйю» погребают под алтарным покровом одного из боковых алтарей или кладут в сундук, который также ставится к боковому алтарю.

На видео: пример такой церемонии, совершаемой в церкви св. Иоанна Кантия в г. Чикаго (США). На фото, опубликованных в разные годы в блоге «New Liturgical Movement» – «погребение аллилуйи» в Братстве св. Иосифа Опекуна в Ла Лон-ле-Мор (Франция), в церкви св. Иоанна Крестителя в Аллентауне (Нью-Джерси, США) и в монастыре «Regina Pacis» в Санта-Роза (Калифорния, США).






суббота, 9 февраля 2019 г.

Рассказ брата Иллюмината о посещении св. Франциском египетского султана

В неформальной рубрике «Подлинные слова святого Франциска» публикуем рассказ о том, как на самом деле обстояла встреча святого с Мухаммадом аль-Камилем, султаном Египта и племянником знаменитого Саладина. 

Святой Франциск предпринимал попытку отправиться к сарацинам трижды, но в 1212 г. ему пришлось повернуть обратно из-за бури, а в 1214-1215 гг. — из-за болезни глаз. Наконец в 1219 г. ему удалось послать пятерых братьев-миссионеров в Марокко (естественно, все они вскоре стали мучениками), а самому добраться до Египта в сопровождении одного спутника, брата по имени Иллюминат из Риети. (Впоследствии этот же брат убедит святого не скрывать полученные стигматы.) Его рассказ, записанный около 1260-1263 гг. со слов генерального министра ордена Братьев Меньших св. Бонавентуры, вполне может считаться подлинным. Он приводится в рукописи Cod. Vatic. Ottoboniano lat. 522, листы 243 r. и 250 v., и известен под названием «Verba fratris Illuminati socii b. Francisci ad partes Orientes et in conspectu Soldani Aegypti». Даем ниже перевод и латинский оригинал.

Генеральный министр [св. Бонавентура] передавал, что товарищ блаженного Франциска, сопровождавший его, когда тот ходил к султану Вавилонии, имел обыкновение рассказывать следующее. Когда, мол, был он при дворе султанском, тот возжелал на следующем опыте испытать веру и преданность, которые являл блаженный Франциск по отношению к Господу нашему распятому. Велел он расстелить перед собою красивое покрывало, всё испещренное знаками креста, и сказал присутствовавшим: «Сейчас подзову человека сего, представляющегося истинным христианином; и если подойдет ко мне, попирая знаки креста на покрывале, скажем ему, что он обиду творит Господу своему. Если же не пожелает пройти по покрывалу, скажу ему: почему пренебрег приблизиться ко мне?» Призванный же затем муж, Богом исполненный, и сею полнотою хорошо наученный равно как поступать, так и отвечать, пройдя по покрывалу, приблизился прямо к султану. Тогда султан, сочтя, будто сможет попрекнуть мужа Божия в том, что тот обиду сотворил Господу Христу, рек: «Вы, христиане, поклоняетесь Кресту как собственному знаку Бога вашего; как же ты не побоялся наступить на знаки креста?» Блаженный Франциск же ответил: «Вам следует знать, — сказал он, — что с Господом нашим распяты были и разбойники; истинный крест Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа мы имеем и поклоняемся ему, и окружаем всяческим почтением; итак, нам дан святой крест Господень, вам же оставлены кресты разбойников — и потому я не побоялся пройти по разбойничьим знакам. У вас и между вами нет ничего, относящегося к святому кресту».

Иной вопрос задал ему оный султан, говоря: «Господь ваш учил в Своих Евангелиях, что вы не должны воздавать злом за зло или отказывать в верхней одежде [тому, кто попросит у вас рубашку, см. Мф. 5:40], и т. д., так, значит, тем паче христиане не должны вторгаться в наши земли? — «Вы, — сказал блаженный Франциск, — как видно, не полностью читали Евангелие Христа, Господа нашего; в другом месте там сказано: «Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя» [Мф. 18:9 и др.], и т. д., чем Он пожелал научить нас, тому что ни один человек не был нам настолько дорог и настолько близок [сколь Он Сам]; и даже если кто-то будет дорог нам, словно зеница ока, мы должны отсечь его, исторгнуть и соврешенно истребить, буде он попытается оторвать нас от веры и любви к нашему Богу. И потому христиане справедливо поступают, нападая на вас и на занятые вами земли, ибо вы злословите имя Христово и пытаетесь оторвать от почитания Его всех, кого только можете. Если же вы пожелаете признать Творца и Искупителя, исповедать Его и почитать, тогда они станут любить вас как себя самих». — И присутствовавшие дивились ответам его.


Referebat Generalis Minister quod socius beati Francisci [fr. Illuminatus] qui eum comitatus fuit quando ivit ad Soldanum Babyloniae, talia narrare consueverat. Cum esset, inquit, in Curia Soldani, tali experimento probare voluit fidem et devotionem quam beatus Franciscus ad Dominum nostrum crucifixum se habere monstrabat. Fecit ante se sterni pulchrum tapete variatum crucis signaculis quasi per totum, et dixit astantibus : “Nunc vocetur homo iste qui verus christianus videtur: et si veniens ad me in tapeti sigla crucis calcaverit, dicemus ei quod Domino suo iniuriam fecit. Si autem transire noluerit, dicam ei cur ad me contemnit accedere”. Vocatus autem Vir Deo plenus, et ex ipsa plenitudine, tam in agendo, quam in respondendo bene instructus, transiens per tapete, ultro ad Soldanum accessit. Tunc Soldanus causam ratus qua viro Dei exprobraret, quasi iniuriam Domino Christo fecisset, ait: “Vos Christiani adoratis Crucem, velut singulare Dei vestri signum; cur ergo non es veritus crucis signa calcare?” Respondens beatus Franciscus, “debetis, inquit, scire, quod cum Domino nostro crucifixi fuerunt et latrones; veram crucem Domini et Salvatoris nostri Ihesu Christi nos habemus et illam adoramus totaque devotione complectimur; data igitur nobis sancta Domini cruce, vobis latronum cruces relictae sunt: et ideo super latronum signacula non sum veritus transire. Ad vos enim aut inter vos nichil de sancta cruce”.

Aliam quaestionem idem Soldanus fecit ei dicens: “Dominus vester docuit in Evangeliis suis malum pro malo vos non debere reddere, nec de[f]endere pallium etc, quanto magis non debent Christiani terras nostras invadere? etc. — Vos, inquit beatus Franciscus, non videmini totum legisse Christi Domini nostri Evangelium; alibi enim dicit: Si oculus tuus scandalizat te, erue eum et proiice a te etc.; per quod quidem docere nos voluit nullum hominem esse ita carum nobis vel ita propinquum, etiam si carus nobis fuerit quasi oculus capitis, quin separare, eruere et penitus eradicare debemus, si nos a fide et amore Dei nostri conetur avertere. Unde propter hoc Christiani vos et terram quam occupatis, iuste invadunt, quia blasphematis nomen Christi et ab eius cultura quos potestis avertitis. Si autem velletis creatorem, et redemptorem cognoscere, confiteri et colere, diligerent vos quasi se ipsos. — Mirantibus quoque astantibus in responsionibus eius.

четверг, 24 января 2019 г.

Мученики подлинной реформы

У подлинной реформы Церкви есть свои мученики. Среди них — святые Ариальдо (+1066) и Эрлембальдо (+1075), предводители «Патарии» – движения мирян, боровшихся в XI веке за возрождение церковной нравственности в Миланской епархии, одной из самых коррумпированный в Италии.

Симония и николаитство – вот два бедствия, поразивших Церковь в то время. Симония предполагала покупку и продажу церковных должностей; николаитство – наличие у многих епископов и священников жен или сожительниц.  Но самым постыдным проявлением нравственной распущенности была содомия, которая, как пишет святой Петр Дамиани, свирепствовала «как кровожадный зверь в лоне Христовом» («Liber Gomorrhianus», итальянский перевод: Fiducia, Roma 2015, p. 41). Эти пороки настолько укоренились в северной Италии, что стали там обычной практикой.

Реформистское движение против распространения подобной безнравственности родилось по инициативе диакона Ариальдо и братьев Ландольфо и Эрлембальдо Котта. Сами они принадлежали к благородным ломбардским семьям, но поскольку за ними следовали простые люди, противники назвали их «patarini», то есть «оборванцы» (Патария — рынок старьевщиков в Милане).

Партию, выступавшую против реформы, возглавлял архиепископ Милана Гвидо да Велате, который по политическим причинам оправдывал коррумпированное духовенство. Всё это вылилось в открытый конфликт, известное нам по рассказу его прямого свидетеля – аббата ордена валломброзиан Андреа да Струми, автора «Vita Sancti Arialdi» (Monumenta Germanica, Hist., Scriptores, XXX, 2, Lipsiae 1935, pp. 1047-1075; итальянский перевод: Arialdo. Passione del santo martire milanese, Jaca Book, Milano 1994).

Нравственным руководителем движения был Ариальдо, которого, по словам Андреа да Струми, Сам Христос избрал «in defensione veritatis» («на защиту истины») . Обращаясь к миланскому народу, Ариальдо призвал его отойти от дурных священников и пастырей, говоря: «Тот, кто искренне желает найти истину, должен смело отвергать любую форму лжи. Поэтому, чтобы вы могли в полной мере насладиться Истиной, которой является Бог, я умоляю вас, во имя Его, держать вас подальше от лживых священников, поскольку не может быть никакой возможности согласия или соучастия между светом и тьмой, между верными и неверующими, между Христом и Велиалом. Ведь истинно написано: «выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас» (2Кор. 6:14-15; 18). Как может случиться, что Он не дает вам меньшего, то есть пастырей, которые будут вести вас правильным путем, если попросите Его – Того, Кто, когда вас еще не было, даровал вам самое большое, то есть Самого Себя, ради вашего спасения? Поэтому старайтесь не иметь ничего общего ни с какими еретиками и с упованием просите у Бога добрых и верных пастырей – и получите их вне всякого сомнения, будьте уверены!» (стр. 89). Господь, добавлял Ариальдо, сказал: «если люди умолкнут, то камни возопиют» (Лк. 19:40), и также: «проклят, кто удерживает меч Его от крови!» (Иер. 48:10).

Меч, о котором говорил Ариальдо, был прежде всего мечом Слова Божьего, но когда было необходимо, реформаторы без колебаний брались за оружие, дабы защититься от насилия со стороны своих врагов, которые пытались помешать их проповеди.

Архиепископ Милана, обеспокоенный нарастающим в народе откликом на нее, призвал своих обвинителей оправдаться на синоде, проходившем проходил в монастыре Фонтането в епархии Новара. Лидеры Патарии, Ариальдо и Ландольфо, не явились, и епископ заочно отлучил их.

Тогда Ариальдо отправился в Рим, где объяснил Папе Стефану IX причины своего сопротивления архиепископу Миланскому. Папа отнесся к зародившемуся движению благосклонно и направил в Милан двух апостольских визитаторов, которые в то время руководили реформой Церкви – архиепископа Лукки Ансельмо да Баджо и римского архидиакона Гильдебранда. Оба они в последующие годы сами стали Папами [соответственно Александром II и Григорием VII. – прим. пер.]

Зимой 1060-1061 гг. Ансельмо да Баджо вновь представлял Папу в Милане вместе с кардиналом-епископом Остии Петром Дамиани. В обоих случаях папские визитаторы, понимая возмутительное положение в Миланской епархии, призывали Патарию продолжать борьбу, сами в свою очередь обращаясь к народу с проповедями против коррумпированного духовенства. Когда в 1063 году Ландольфо Котта погиб в результате нападения, Ариальдо предложил взять на себя руководство движением его брату, Эрлембальдо.

Прежде, чем согласиться с этим предложением, Эрлембальдо захотел отправиться в паломничество в Рим, чтобы помолиться над гробом святого Петра и попросить совета у Ансельмо да Баджо, который в 1061 году стал Папой под именем Александра II. Папа Александр также призвал Эрлембальдо возглавить движение, нарек его знаменосцем Святой Римской Церкви и вручил vexillum sancti Petri – знамя св. Петра, такое же, как перед тем послал норманну Рожеру, разгромившему мусульман на Сицилии.

Эрлембальдо был рыцарем набожного и воинственного духа, о котором Андреа да Струми пишет: «Благородный Эрлембальдо, представая перед людьми, выглядел как полководец в драгоценных одеяниях, окруженный всадниками и во всеоружии; но наедине с Богом он был как отшельник, одевающийся в простую шерсть» (стр. 103).

Изображение св. Эрлембальдо Котта в миланской базилике Сан-Калимеро
Папское одобрение придало новый импульс борьбе Патарии. Когда в Милане были выбраны в порядке симонии аббаты трех важных монастырей – Сан-Чельсо, Сан-Винченцо и Сант-Амброджо – патарини восстали, и начался новый период борьбы. Диакон Ариальдо присоединился к Эрлембальдо в качестве военного руководителя движения и, подняв знамя св. Петра, победил архиепископа Гвидо да Велата.

Весной 1066 года Эрлембальдо вернулся в Милан с двумя папскими буллами: в первой содержалось отлучение архиепископа Гвидо от Церкви, во второй Папа призывал миланское духовенство следовать указаниям Рима. Гвидо да Велате созвал большое собрание, на котором присутствовали тысячи людей из противостоявших друг другу партий, в том числе Ариальдо и Эрлембальдо.

Когда архиепископ произнес гневную речь против требований Папы навести в Милане порядок, часть толпы бросилась на Ариальдо и Эрлембальдо. Эрлембальдо отбивался древком знамени Святой Церкви, с которым никогда не расставался. Ариальдо был вынужден бежать, но в окрестностях Пьяченцы его схватили и доставили в замок донны Оливы, племянницы Гвидо да Велата, которая 28 июня 1066 года замучила его на небольшом острове на озере Маджоре. Прежде, чем предать его смерти, убийцы схватили его за уши, чтобы страхом вынудить Ариальдо подчиниться архиепископу Милана.

Когда он отказался, они отрезали ему уши, а Ариальдо, поднимая глаза к Небесам, сказал: «Благодарю Тебя, Христе, сегодня Ты соизволил причислить меня к Своим мученикам». Злодеи снова спросили его, признает ли он власть Гвидо, но он, сохраняя свою обычную твердость сердца, ответил: «нет». Тотчас, говорит его жизнеписатель, ему отрезали нос и верхнюю губу. Затем ему выдавили оба глаза и отсекли правую руку, говоря: «Это та рука, что направляла письма в Рим».

Алтарь в миланской базилике Сан-Калимеро; надпись гласит:
«Это та рука, что направляла письма в Рим».
Затем отрезали ему и гениталии со словами: «До сих пор ты был проповедником целомудрия, а теперь и сам будешь целомудренным». Наконец ему вырвали язык, сказав: «Наконец-то замолчит тот, кто столько смущал семьи клириков и разлучал их». И так, заключает Андреа да Струми, «сия святая душа была освобождена от плоти»; тело же похоронили на том же месте. Там по ночам рыбаки стали видеть чудесные огни (стр. 145).

Тогда убийцы привязали к телу Ариальдо тяжелые камни и бросили в воду в самом глубоком месте озера Маджоре. Однако спустя десять месяцев, 3 мая 1067 года, оно чудесным образом всплыло на поверхность. После долгого сопротивления донна Олива передала останки мученика Эрлембальдо, который привез их обратно в Милан, где они был с триумфом положены в церкви Сан-Амброджо, а позднее перезахоронены в Сан-Чельсо и, наконец, в конце XVIII века, в Дуомо – кафедральном соборе.

В 1068 году Александр II беатифицировал Ариальдо. [Канонизировал: в то время эти две процедуры не вполне различались. Ариальдо почитается как святой, а не блаженный. – прим. пер.] Архиепископ Гвидо, после того как его снова отлучили от церкви, решил отречься от епископата и устроить так, чтобы император назначил на Миланскую кафедру его капеллана по имени Гоффредо. [Готифредо да Кастильоне. – прим. пер.] Папа отлучил Гоффредо и поручил Эрлембальдо не дать ему войти в Милан. Началась борьба, в ходе которой в Милане оказалось два противостоящих друг другу архиепископа – Гоффредо, пользовавшийся поддержкой Генриха IV, и Аттоне, назначенный Александром II, которого поддерживал Эрлембальдо. Во время одного из многочисленных вооруженных столкновений Эрлембальдо был убит. Это произошло 28 июня 1075 года, в тот же день, когда девять лет был убит Ариальдо. Папа Римский Урбан II, который в мае 1095 года проезжал через Милан по пути в Клермон, где должен был объявить Первый крестовый поход, почтил его останки торжественной церемонией, эквивалентной канонизации. Этим актом блаженный Урбан II предложил Эрлембальдо почитанию верующих как образец miles Christi – мирянина, христианского воителя, готового носить оружие и проливать собственную кровь в борьбе против внутренних и внешних врагов Церкви. И мы возносим к нему свои молитвы, как и к святому Ариальдо.

Роберто де Маттеи.
Первая публикация (на итальянском языке): «Corrispondenza Romana», 23 января 2019 г.


От переводчика:

В разных источниках дата смерти св. Ариальдо да Каримате указывается как 27 или 28 июня 1066 г.; день, когда был убит св. Эрлембальдо Котта, вероятнее всего – 15 апреля 1075 г. День литургической памяти обоих – 27 июня.

Патарию, католическое движение, о котором идет речь в этой статье, не следует путать с более поздним еретическим движением патаренов, проповедовавших дуализм в духе, родственном богомилам, катарам и т. п.

четверг, 17 января 2019 г.

Отец Вальдемар Хростовский: нынешние иудеи не являются нам старшими братьями по вере

С о. проф. Вальдемаром Хростовским, консультантом Совета епископата Польши по религиозному диалогу, беседует Ирена Свердзевская. Интервью опубликовано в еженедельнике «Idziemy», вып. 43/2009.

Как вы восприняли слова главного редактора «L'Osservatore Romano» [в 2007-2018 гг. — прим. пер.] Джованни Марии Виана о том, что именование евреев нашими «старшими братьями» теперь устарело?

С удовлетворением и большим облегчением, потому что это важный элемент христианского самосознания. Выражение Иоанна Павла II «старшие братья», произнесенное в 1986 году в римской синагоге, далее уточненное как «старшие братья по вере», с самого начала требовало очень осторожного применения. Проблема в том, что перевод этих слов с итальянского на другие языки, включая польский, был искажен, а их понимание неоднократно фальсифицировалось. Хотя на протяжении последнего десятка лет я много раз заявлял и ставил вопрос, в том числе в разговоре с о. Адамом Бонецким, тогдашним главным редактором польского издания «L'Osservatore Romano», о том, что эти слова Папы должны подаваться в правильном их толковании, эти призывы оставались без ответа. Так что было хорошо, особенно в контексте объявленного визита Бенедикта XVI в ту же римскую синагогу, где выступал Иоанн Павел II, что появилось официальное и столь необходимое разъяснение.

Откуда появилось это извращение?

В своей речи в римской синагоге Иоанн Павел II сказал: «Иудейская религия не является по отношению к нашей религии чем-то «внешним», но в некотором роде «внутренним». Таким образом, у нас есть отношения с ней, которых у нас нет ни с какой другой религией. Вы — наши любимые братья и, в неком смысле, наши старшие братья». [В итальянском оригинале: La religione ebraica non ci è “estrinseca”, ma in un certo qual modo, è “intrinseca” alla nostra religione. Abbiamo quindi verso di essa dei rapporti che non abbiamo con nessun’altra religione. Siete i nostri fratelli prediletti e, in un certo modo, si potrebbe dire i nostri fratelli maggiori. — прим. пер.] В переводах этой речи слова «в некотором роде» были выброшены, в результате чего формула стала безусловной. И это огромная теологическая ошибка, которая означает серьезную фальсификацию высказываний Папы и искажение самих богословских основ христианско-иудейских отношений.

Вид на римскую Большую синагогу (справа) и купол собора св. Петра (в центре) через реку Тибр. 1976 г.

Какие последствия имело безоговорочное определение иудеев как наших «старших братьев»?

Современный иудаизм, он же — иудаизм раввинистический или талмудический, рассматривается большинством христиан и, что хуже, многими христианскими богословами, как религия Ветхого Завета. Они считают, что современная иудейская религия является продолжением религии библейского Израиля. В связи с этим утверждается, что речь идет просто о воспроизведении веры и благочестия Ветхого Завета, что способствует отношению к христианству как к некому наросту на нем. Между тем, как очень хорошо знают иудеи, а христианские богословы часто не хотят знать, современный иудаизм — это не просто продолжение религии библейского Израиля! На его почве выросли две религии: та, что признала Иисуса Мессией, или христианство, и та, которая не этого не признала и в значительной степени сформировалась в противостоянии христианству — раввинистический иудаизм. Как это ни парадоксально, раввинистический иудаизм укреплялся и развивался уже после появления христианства, а также и в противостоянии ему. Этот исторический парадокс имеет огромные богословские последствия. Обе религии опираются на Ветхий Завет и в равной степени не могут обойтись без него! Наследие библейского Израиля — это не только иудейское наследие, но и христианское, в полном смысле этого слова. Безусловный акцент на «старшинство» последователей иудаизма приводит к полному отрыву приверженцев Христа от этой животворной почвы, которой и для нас является Ветхий Завет.

Также в игру вступают и другие предпосылки. «Старшие братья» и «старшие братья по вере» — это две фразы, появившиеся в обращении во время понтификата Иоанна Павла II, но не имеющие прецедентов в многовековом учении Церкви. Возникает вопрос: каковы их источники и как их правильно понимать? Знаменательно, что чем больше католики говорили о том, что последователи иудаизма являются нам «старшими братьями», тем сильнее те отпирались от этой формулы. Я не знаю ни одного представителя иудейской стороны, который мог бы публично и с равной силой признать, что христиане являются «младшими братьями» иудеев. Такая сдержанность проистекает в первую очередь из неизменного иудейского мнения о христианстве, которое остается весьма неблагоприятным. Одним из последствий такого положения вещей является тот факт, что в иудейском дискурсе к христианам не относятся как к братьям, исповедующим веру в единого Бога. Эту точку зрения нельзя недооценивать, потому что, если формула, которую так часто повторяют некоторые христиане, имеет подлинное богословское значение и должна объединять последователей обеих религий, она должна быть хорошо понята, принята и употребляема обеими сторонами.

Могут ли недавние заявления подорвать диалог с иудаизмом?

Сближение с иудеями и их религией не может быть основано на произнесении дешевых комплиментов, не говоря уже об игнорировании или искажении христианского учения. Оно должно основываться на правде! Иначе это не принесет полезных результатов, а только деформацию, которая в наше время является проявлением иудаизации христианства, столь же опасной, как и иудаизирующие тенденции, которые имели место в первые века, с которыми боролись Отцы Церкви и ранние христианские апологеты и писатели. Здесь стоит процитировать слова святого Игнатия Антиохийского. «Нелепо призывать Иисуса Христа, а жить по-иудейски; ибо не в иудейство уверовало христианство, напротив, иудейство в христианство, в котором соединились все языки, уверовавшие в Бога» («Послание к магнезийцам», гл. 10).

Я думаю, что последователи иудаизма услышали в данном разъяснении нечто очень важное: они — наши братья, как и все другие люди, хотя братство с последователями иудаизма имеет для нас особые и уникальные аспекты. Вот почему вы должны правильно определить, что это такое, что это значит и что из этого проистекает. Следует также подчеркнуть, что «заявление о братстве» не может быть односторонним заявлением. Лишь тогда мы действительно братья, когда обе стороны говорят о братстве, признают его и вместе укрепляют и строят.

Отец Вальдемар Хростовский (Waldemar Chrostowski, р. 1951) — польский священник, библеист, доктор богословия, член комитета Польской академии наук по богословским наукам. С 1986 г. участвовал в работе подкомиссии, а затем — комиссии епископата Польши по диалогу с иудаизмом, в 1994-1996 гг. был ее вице-председателем. В 1990-2000 гг. входил в состав Международного совета Государственного музея Аушвиц-Биркенау. В 1991 г. стал одним из основателей Польского совета христиан и иудеев, которым руководил до 1998 г., с 1994 г. возглавил Институт католико-иудейского диалога.

среда, 16 января 2019 г.

Осквернение Храма Божия

Прискорбные обстоятельства — по сути, кризис — наших дней, когда к гетеродоксии и гетеропраксии относятся уже даже не с терпимостью, а с ликованием на церковных скамьях и с амвонов, а равно и на площади за стенами церкви — Иисус предсказал, может быть, в самых потрясающих словах за все время Своего служения.

Накануне горожане принимали Его как царя-победителя, который восстановит былую славу их державы. Затем, посетив храм и пробыв там довольно долго, Иисус бросает взгляд на это массивное сооружение и говорит ученикам Своим: «не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено». (Мф. 24:2)

Для людей, вот-вот ожидавших возрождения царства Давидова, эти слова в лучшем случае были непонятны, в худшем — сокрушительны. Иерусалимский храм, за 40 лет превращенный Иродом в величественное произведение архитектуры, был не только одной из самых впечатляющих построек той эпохи, но и средоточием религиозной жизни и общей идентичности еврейского народа.

Предполагая или, может быть, надеясь, что Иисус говорит об отдаленном будущем, ученики спрашивают Его, когда же это случится.



Повторяющееся пророчество

В ответ Иисус приводит целый перечень событий, которые будут этому предшествовать: голод, войны и землетрясения. Всё это уже не раз случалось с людьми и может быть объяснено рационалистически, лишено какого-либо сверхъестественного значения. (Мф. 24:6-8)

Но в конце списка Он добавляет нечто такое, что ни с чем не спутал бы ни один иудей I века: «мерзость запустения». (Мф. 24:15) Это выражение употребил шестью сотнями лет ранее пророк Даниил, предсказывая богохульные действия сирийского царя. (Дан. 11:31)

В 167 г. до Р. Х. Антиох Епифан разграбил Иерусалим и осквернил храм, принеся там в жертву свинью на алтаре, возведенном в честь Зевса. Это вынудило иудеев прекратить храмовые жертвоприношения и вызвало восстание Маккавеев. То был переломный момент еврейской истории, известный тем, кто задавал вопросы Иисусу, так же, как нам сейчас известны Бостонская бойня и американская революция. [Бостонская бойня —  уличная стычка, произошедшая 5 марта 1770 г. в столице провинции Массачусетс-Бэй Бостоне между горожанами и английскими солдатами; один из кульминационных моментов противостояния Британии и ее североамериканских колоний, послуживший сигналом к столь же знаменитому «бостонскому чаепитию», а впоследствии и к войне за независимость США. Для русскоязычного читателя можно было бы сказать, например, что осквернение Храма в 167 г. до Р. Х. было известно современникам Христа в той же степени, в какой нам известны события 1917 г. — прим. пер.]

Иисус говорил ясно и четко: храм, вызывающий такое благоговейное восхищение Его учеников, вновь будет осквернен подобным же злодеянием. Но в отличие от пророчества Даниила предсказанное Иисусом исполнилось еще при жизни слышавших Его. В 70 г. по Р. Х. римские войска осадили Иерусалим, а затем разрушили храм и на его руинах установили имперские штандарты. (К слову, отстутствие упоминания об этом историческом событии в библейских текстах свидетельствует о раннем происхождении Нового Завета, то есть о том, что он был записан при жизни непосредственных свидетелей.)

Есть мнение, что «мерзость» относится также к некому эсхатологическому событию — богохульному поступку некой будущей харизматичной фигуры, который повлечет за собой период глобальных бедствий. Иисус мог предсказывать нечто связанное с восстановленным иудейским храмом, но возможно, что Его ответ относился к какому-то другому храму.

Другой храм

Войдя в Иерусалим, Иисус отправился в храм и тотчас возмутился тем, что там увидел: двор язычников был больше похож на дамасский базар. Площадка, где должны были молиться неевреи, была заставлена прилавками с товаром. Мало того: храмовые власти, те, кто должен был проверять животных, и купцы вступили в сговор с целью наживаться на верующих, чьи жертвы или монеты можно было счесть непригодными. (Мф. 21:12)

То, как отреагировал на это Иисус, перевернув столы меновщиков, вызвало общее замешательство, но слова его горького упрека — «дом Мой домом молитвы наречется» — эхом звучат по сей день. (Мф. 21:13)

В эпоху Церкви Божий дом построен из верующих, которые, как выразился Петр, «сами, как живые камни, [должны устроять] из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом». (1Пет. 2:4-6)

Будучи храмом Бога живого, христианская Церковь не является коммерческим предприятием — однако она уязвима для коммерческого давления. Как, например, ведут себя Церкви, столкнувшись с застоем или спадом в численности своих членов?

Прибегают ли они к «вау-фактору» в богослужении с приплясыванием под бубны «прославления» и к «актуальным» проповедям, за уши притянутым к библейским текстам — или сохраняют верность традиционным формам богопочитания?

Отступают ли они от исторического христианского учения, говорят о нем обтекаемо — или отважно и бескомпромиссно возвещают его?

Устраивают ли побольше вечеров с игрой в лото и молодежных мероприятий с пиццей, кока-колой и видеофильмами — или вкладываются в структурный, рассчитанный на всю жизнь человека процесс катехизации, призванный сформировать преобразующую своих членов общину христиан, подобных Христу?

Церковь, одержимая показателями Уолл-стрит — количеством клиентов, денег и зданий — и стратегиями Мэдисон-авеню — повышением релевантности и зрелищной ценностью — это Церковь, заполняющая свое священное пространство рыночным кичем. [Уолл-стрит — улица в Нью-Йорке, где расположено множество финансовых учреждений; на Мэдисон-авеню раньше находились офисы основных рекламных агентств США. — прим. пер.] Как и на храмовом дворе, куда 2000 лет назад пришел Иисус, здесь может быть полно народу, может бурлить активность, но на самом деле это лишь оскорбление очей Господних, место, где нет ни настоящей веры, ни настоящих верующих.

И наконец, есть еще третий храм, имеющий отношение к тому, о чем предупреждал Иисус, сидя на горе Елеонской.

И еще один храм

В тот же день, несколько раньше, к Иисусу обратилась группа религиозных лидеров и политических приверженцев действующей власти. Любопытное сочетание в одной команде фарисеев и иродиан — обычно две этих фракции противостояли друг другу — означало, что они что-то задумали. И в самом деле, не тратя даром времени, они задали Ему вопрос на засыпку: «Позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» Если бы Он ответил «да», Ему приклеили бы ярлык предателя еврейского народа; скажи Он «нет» — ярлык врага государства; и тот, и другой ответ потенциально был связан с риском для жизни. (Мф. 22:15-17)

И, как обычно в подобных ситуациях, Иисус отвечает им вопросом на вопрос: «Кто изображен на государственных монетах?» Получив ответ, Он произносит в свою очередь то, от чего их пристально следящие за ним глаза лезут на лоб. (Мф. 22:19-21)

В достопамятной фразе Иисуса — «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» — выражен двойной долг верности христианина. Как граждане Града Божия, живущие во граде человеческом, христиане должны уважать гражданского правителя и подчиняться ему: он — Божие орудие для сдерживания зла и вершения справедливости, и его изображение на монетах выражает его материальную власть над нами.

Но есть Владыка и иной, высший, Которому мы должны быть преданы. Его образ — не на государственных монетах, а в нас самих. Imago Dei — печать, обозначающая, что человечество принадлежит Богу. Из всех созданий только люди несут божественный образ разумной мысли, надежды, воображения, творчества, трансцендентных стремлений, философских вопросов и нравственного осознания; только люди связаны долгом с Тем, Чей образ в них запечатлен.
Imago Dei начертан на всех людях, но христиане несут на себе нечто большее — то, что Павел описал словами «Христос в вас»! Это — исполнение того, что Иисус обещал ученикам Своим: что Он будет жить в них посредством Святого Духа. (Кол. 1:27)

Павел сказал верующим Коринфа, что их тела — храм Божий, напомнив, что храм Его свят. К церковной общине, известной скорее своей плотской похотью, нежели воплощением добродетели, он обратил предупреждение: «ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют». (1Кор. 3:16; 6:9-19)

Эммануил (Бог-с-нами) живет в Своем народе, в совокупном теле Церкви и в личной жизни каждого верующего. Мы чтим Его и поддерживаем святость Его храма, в котором приносим себя как живую жертву, служа Ему своим умом, сердцами, душами и телами, как Он научил нас Своим Словом. И мы же оскверняем Его храм, когда наша привязанность к материальному успеху, уважению в обществе и чувственному удовлетворению приводит к возведению другого алтаря, соперничающего с Его алтарем — алтаря, посвященного нашему самовластному «я».

Типовое пророчество

На протяжении веков определение народа Божия было «плотским». При Ветхом Завете израильтян определяло обрезание плоти. При Новом Завете христиан определяют дела плоти — поведение и образ жизни, соответствующие учению Иисуса в личностной целостности, отражающей плоды Духа. Проблема в том, что, как показывают различные исследования на протяжении ряда лет, «плоть» большинства христиан не очень-то отличительна.

А это позволяет предположить, что в наши святилища проникло некое иное «благовестие» (мерзость) — говорящее, по выражению протестантского теолога Ричарда Нибура, о том, как «некий Бог без гнева приводит человека без греха в Царство Божие без суда с помощью Христа без креста».

Так что покуда христиане искали мерзость «где-то там», в неком человеке или организации за океаном или в далекой-далекой галактике, возможно, что Захватчик терпеливо, но уверенно строил себе резиденцию «где-то тут», где эту возможность меньше всего подозревали. А если так, то здесь мы видим хорошо знакомую нам типовую библейскую модель пророчества, которое призывает каждую общину и каждого верующего к серьезному испытанию совести.

Автор: Реджис Николл (Regis Nicoll) — инженер-ядерщик на пенсии, сотрудник Колсоновского центра христианского мировоззрения, автор книги «Почему Бог есть и почему это важно». Первая публикация (на англ. яз.): журнал «Crisis», 10 января 2019 г.