Пока еще не поздно!

Призыв кардинала Робера Сара к единству

«„Ты — Христос, Сын Бога Живого“ (Мф. 16:16). Этими словами Петр, которого вместе с другими учениками Учитель вопрошал о вере в Него, им исповедуемой, выражает в сжатом виде то наследие, которое Церковь через апостольское преемство хранила, углубляла и передавала на протяжении двух тысяч лет. Иисус есть Христос, Сын Бога Живого — то есть единственный Спаситель». Эти слова, столь ясные и столь сильные, сказанные о вере Петра Папой Львом XIV на следующий день после его избрания, до сих пор звучат в моей душе. Так подытоживает Святой Отец тайну веры, которую епископы как преемники апостолов никогда не должны переставать провозглашать и напоминать. Христос — не только наш единственный Спаситель; Он — наше единственное спасение. Имя Его — единственное, которым мы можем быть спасены.

Но где можем мы найти Иисуса Христа, единственного Искупителя? Святой Августин отвечает нам со всей ясностью: «Где Церковь, там и Христос». Мы знаем, что вне Церкви нет спасения. Вот почему наша забота о спасении душ выражается в постоянном нашем попечении о том, чтобы привести их к единственному источнику: Христу, Который отдает Себя в Церкви и через Церковь.

Церковь есть, таким образом, место веры, то место, где вера передается, и то место, где через крещение человек погружается в Пасхальную тайну Страстей, Смерти и Воскресения Христа. Эта тайна освобождает нас из темницы греха и от всех наших разделений и вводит в общение Триединого Бога. В единой Церкви существует центр, необходимая точка отсчета: Римская Церковь, управляемая Преемником Петра, «первого из Двенадцати».

Второй Ватиканский собор в своей Догматической конституции о Церкви «Lumen Gentium» провозглашает:

«Апостолы же, проповедуя повсюду Евангелие (ср. Мк. 16:20), принимаемое слушающими под действием Святого Духа, собирают вселенскую Церковь, которую Господь утвердил на основании Апостолов и воздвиг на блаженном Петре, их Начальнике, имея краеугольным камнем Самого Иисуса Христа (ср. Откр. 21:14; Мф. 16:18; Еф. 2:20). (LG 19).

Эта формулировка непосредственно передает мысль Иисуса, как бы запечатленную в самих именах «Кифы» и Двенадцати, учитывая глубину их библейских созвучий. Симон Петр, который уже занимает в Евангелии первенствующее положение среди Двенадцати, приносит Воскресшему рыбу из своей сети. Затем Иисус торжественно вверяет ему пастырство над Своим стадом. Церковь едина. Она — Церковь, которую Христос вверил Петру и Двенадцати. В самом деле, Церковь есть, по существу, согласно выражению Марка и Луки, «Петр и те, кто с ним» (ср. Мк. 1:36; Лк. 9:32). Первенство, таким образом, дано Петру, и потому можно видеть одну единственную Церковь и один единственный Престол… Может ли тот, кто покидает Престол Петра, все еще утверждать, что находится в Церкви Христовой?

По этой причине я, узнав, что Священническое братство св. Пия X, основанное архиепископом Лефевром, объявило о намерении провести епископские рукоположения без папского мандата, хочу выразить свою серьезную озабоченность и глубокую скорбь.

Нам говорят, что это решение не подчиниться закону Церкви мотивировано высшим законом спасения душ: suprema lex, salus animarum. Но спасение — это Христос, а Он дает Себя только в Церкви. Как можно утверждать, что ведешь души ко спасению путями, отличными от тех, которые Он Сам указал нам? Действительно ли желать спасения душ — значит, возможно, необратимым образом разрывать Мистическое Тело Христово? Сколько душ рискуют быть потерянными из-за этого нового разрыва в нешвенной ризе Церкви?

Нам говорят, что этот акт задуман как защита Традиции и целостности Залога веры. Я слишком хорошо знаю, как порою презирают Залог веры даже те, чья миссия — защищать его. Несомненно, сегодня мы должны бы более живо сознавать, что в жизни Церкви существует непрерывная преемственность — в провозглашении Бога, в совершении таинств, — которая достигает нас и которую мы называем Традицией. Она нам гарантирует, что то, во что мы веруем, есть изначальная Христова весть, проповеданная апостолами. Ядро изначальной проповеди — это событие Страстей, Смерти и Воскресения Господа Иисуса, из которого проистекает все наследие веры. Таким образом, в то время как Священное Писание содержит Слово Божие, Традиция Церкви сохраняет и верно и полностью передает его, чтобы люди всякой эпохи могли иметь доступ к его необъятным богатствам и обогащаться его сокровищами. Так «в своем вероучении, своей жизни и своем служении Церковь увековечивает и передает каждому поколению все, что она сама есть, все, во что она верует» (DV 8).

Но я также знаю и твердо верю, что в сердце католической веры лежит наша миссия следовать за Христом, Который стал послушным даже до смерти, и смерти крестной. Можно ли действительно обойтись без того, чтобы следовать за Христом в Его смирении, даже до Креста? Не является ли предательством Традиции искать убежище в чисто человеческих средствах ради сохранения наших дел, даже если они и благие?

Наша сверхъестественная вера в непреходимость Церкви может побудить нас сказать вместе со Христом: «Душа Моя скорбит смертельно» (Мф. 26:38), — когда мы видим предательство и малодушие всё большего числа высокопоставленных прелатов, учащих не Залогу веры, а своим собственным мнениям и своему личному ви́дению в вопросах вероучения и нравственности. Но она никогда не может привести нас к отказу от послушания Церкви. Святая Екатерина Сиенская, которая не колебалась обличать кардиналов и даже Папу, заявляет: «Всегда повинуйтесь пастырю Церкви, ибо он — наставник, которого Христос установил, чтобы вести души к Себе». Благо душ никогда не может быть достигнуто намеренным непослушанием, ибо благо душ есть реалия сверхъестественная. Не будем сводить спасение к мирской игре медийного давления.

Кто даст нам уверенность в том, что мы действительно находимся в контакте с источником спасения? Кто гарантирует нам, что мы не приняли собственное мнение за истину? Кто защитит нас от субъективизма? Кто заверит нас в том, что мы все еще питаемся единой Традицией, которая приходит к нам от Христа? Кто гарантирует, что мы не бежим впереди Провидения, а следуем Ему, позволяя себе руководствоваться Его побуждениями? На эти мучительные вопросы есть только один ответ — ответ, данный Христом Апостолам: «Слушающий вас Меня слушает. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Лк. 10:16; Ин. 20:23). Как можно взять на себя ответственность за то, чтобы дистанцироваться от этой единственной уверенности? Нам говорят, что это делается в верности предшествующему Магистериуму, — но кто нам может это гарантировать, кроме самого Преемника Петра? Речь здесь идет о вере. Этот вопрос встает перед всеми теми, кто оспаривает догматы и нравственность во имя модных идеологий. Встает он также и перед теми, кто утверждает, что защищает Традицию.

«Тот, кто повинуется Папе, представителю Христа на земле, не будет отделен от Крови Сына Божия», — сказала святая Екатерина Сиенская. Речь не о мирской или идеологической верности человеку и его личным идеям. Речь не о том, чтобы быть приверженцами человека. Речь не о паполатрии или о культе личности вокруг Папы. Речь не о том, чтобы повиноваться Папе, когда он выражает свои личные идеи, мнения или идеологические позиции по серьезным вероучительным и нравственным вопросам. Речь идет о том, чтобы повиноваться Папе, который говорит, как Иисус: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня» (Ин. 7:16). Речь идет о сверхъестественном понимании канонического послушания, которое гарантирует нашу связь с Самим Христом. Это единственная гарантия того, что наша борьба за веру, католическую нравственность и литургическую традицию не уклонится в идеологию. Христос не дал нам иного верного знака. Покинуть Ладью Петра и обустроиться автономно, замкнутым кругом наподобие секты, — значит предать себя волнам бури.

Я прекрасно знаю, что часто даже внутри самой Церкви есть волки, переодетые в овец. Разве не предупреждал нас об этом Сам Христос? Но вернейшей защита от заблуждения и ереси остается наша сверхъестественная и каноническая связь с Преемником Петра. «Если некоторые пастыри или предводители нечестивы, не отвергайте Церкви: она та самая, которую основал Христос, и Он никогда не допустит ее погибели. Сам Христос желает, чтобы мы оставались в единстве, и чтобы даже когда мы ранены соблазнами злых пастырей, мы не покидали Церковь», — говорит святой Августин.

В завершение я хотел бы напомнить о страдании Христа в Гефсиманском саду и Его крике жажды на Кресте. Как можно оставаться нечувствительным к мучительной молитве Иисуса: «Отче, да будут едино, как Мы едино» (Ин. 17:22)? Как можно не быть тронутым этим криком Иисуса, Который желает нашего единства, и всё так же разрывать Его Тело под предлогом спасения душ? Не Он ли — Иисус — спасает? Разве души спасаем мы и наши структуры? Не через наше ли единство уверует мир и будет спасен? Это единство есть прежде всего единство католической веры; это также единство любви; и наконец, это единство послушания.

Я хотел бы напомнить, что святой Пий из Пьетрельчины был в свое время несправедливо осужден людьми Церкви. В течение двенадцати лет ему было запрещено слушать исповеди. Хотя Бог дал ему особую благодать помогать душам грешников, ему было запрещено слушать исповеди! Что он сделал? Разве он не послушался во имя спасения душ? Разве он взбунтовался во имя верности Богу? Нет — он хранил молчание. Он принял распинающее послушание, уверенный, что его смирение принесет больше плода, чем бунт. Он писал: «Благой Бог дал мне понять, что послушание — единственное, что угождает Ему, и для меня единственное средство надеяться на спасение и воспевать победу».

Таким образом, мы тоже можем утверждать, что лучший способ защищать веру, Традицию и подлинную литургию будет всегда — следовать за послушным Христом. Христос никогда не повелит нам разорвать единство Церкви. Как говорит святой Иоанн Златоуст: «Единство Церкви, хранимое Святым Духом, драгоценнее всех богатств этого мира».

Оригинальный текст на английском языке: Diane Montagna’s Substack. EXCLUSIVE: Full English Text of Cardinal Robert Sarah’s Appeal for Unity

Братское обращение к Папе Льву XIV с призывом навести мосты со Священническим братством святого Пия X

Нынешняя ситуация, связанная с епископскими хиротониями в Священническом братстве св. Пия X (FSSPX), внезапно всколыхнула всю Церковь. В чрезвычайно короткий срок после объявления 2 февраля о том, что FSSPX намерено провести эти хиротонии, в широких кругах католического мира развернулась напряженная и зачастую эмоционально заряженная дискуссия. Спектр голосов в этих спорах простирается от понимания, доброжелательности, нейтрального наблюдения и здравого смысла до иррационального неприятия, безапелляционного осуждения и даже открытой ненависти. Хотя есть основания надеяться, — и нельзя сказать, что это нереалистично, — что на самом деле Папа Лев XIV может одобрить эти епископские хиротонии, уже сейчас в интернете предлагают текст буллы об отлучении FSSPX от Церкви.

Негативные реакции, хоть зачастую и исходящие из благих побуждений, показывают, что суть проблемы еще не осознана с достаточной честностью и ясностью. Налицо тенденция оставаться на поверхности. Приоритеты церковной жизни переворачиваются с ног на голову: каноническое и правовое измерение — то есть некий юридический позитивизм — возводится в ранг высшего критерия. Более того, порою не хватает исторического понимания церковной практики в отношении епископских рукоположений. Таким образом, непослушание слишком поспешно отождествляется с расколом. Критерии епископского общения с Папой и, следовательно, понимание того, что действительно составляет раскол, рассматриваются чрезмерно односторонне по сравнению с практикой и самосознанием Церкви в святоотеческую эпоху — эпоху Отцов Церкви.

В этой дискуссии устанавливаются новые квази-догматы, которых не существует в Depositum fidei. Эти квази-догматы утверждают, будто согласие Папы на епископскую хиротонию относится к божественному праву, и что хиротония, совершённая без такого согласия или даже вопреки папскому запрету, сама по себе составляет раскольнический акт. Однако практика и понимание Церкви времен Отцов и в течение еще долгого периода свидетельствуют против такого взгляда. Более того, нет единого мнения по этому вопросу и среди признанных богословов двухтысячелетней традиции Церкви. Столетия церковной практики, равно как и традиционное каноническое право, также противоречат подобным абсолютизирующим утверждениям. Согласно Кодексу Канонического Права 1917 года епископская хиротония, совершённая против воли Папы, каралась не отлучением, а лишь запрещением в священнослужении. Тем самым Церковь ясно показывала, что не считает такой акт раскольническим.

Принятие папского примата как истины Откровения часто смешивается с конкретными формами — формами, сложившимися на протяжении истории, — посредством которых епископ выражает свое иерархическое единство с Папой. Верить в папский примат, признавать действующего Папу, придерживаться вместе с ним всего, чему Церковь учила безошибочно и окончательно, и соблюдать действительность сакраментальной литургии — всё это относится к божественному праву. Однако редуцирующий взгляд, отождествляющий непослушание папскому распоряжению с расколом — даже в случае епископской хиротонии, совершённой против его воли, — был чужд Отцам Церкви и традиционному каноническому праву. Например, в 357 году св. Афанасий не подчинился приказу Папы Либерия, который повелел ему войти в иерархическое общение с подавляющим большинством епископата, который на самом деле был арианским или полуарианским. В результате он был отлучен от Церкви. В данном случае св. Афанасий был непослушен из любви к Церкви и ради чести Апостольского престола, стремясь именно оградить чистоту вероучения от какой-либо тени двусмысленности.

В первом тысячелетии жизни Церкви епископские хиротонии обычно совершались без формального папского разрешения, и кандидаты не обязаны были получать одобрение Папы. Первое каноническое установление о епископских хиротониях, изданное Вселенским Собором, было принято в Никее в 325 году и требовало, чтобы новый епископ рукополагался с согласия большинства епископов соответствующей провинции. Незадолго до своей смерти, в период вероучительных смут, св. Афанасий лично избрал и рукоположил своего преемника — св. Петра Александрийского, — чтобы гарантировать, что епископскую кафедру не займет неподходящий или слабый кандидат. Подобным образом, в 1977 году Слуга Божий кардинал Иосиф Слипый тайно рукоположил в Риме трех епископов без одобрения Папы Павла VI, прекрасно понимая, что из-за тогдашней ватиканской «Ostpolitik» Папа этого не разрешит. Однако когда Рим узнал об этих тайных хиротониях, наказание в виде отлучения применено не было.

Во избежание недопонимания следует уточнить: при обычных обстоятельствах — и когда нет ни вероучительных смут, ни поры исключительных гонений, — необходимо, разумеется, делать всё возможное для соблюдения канонических норм Церкви и для послушания Папе в его справедливых распоряжениях, дабы сохранять церковное единство как более действенно, так и зримо.

Но сегодняшнюю ситуацию в жизни Церкви можно проиллюстрировать следующей притчей. В большом доме вспыхивает пожар. Начальник пожарной команды разрешает использовать только новое противопожарное оборудование, хотя оно показало себя менее эффективным, чем старые, проверенные инструменты. Группа пожарных нарушает этот приказ и продолжает использовать испытанное временем оборудование — и действительно, во многих местах огонь удается сдержать. Однако этих пожарных называют непослушными и раскольниками, и их наказывают.

Продолжим развивать эту метафору: начальник пожарной команды допускает к работе только тех пожарных, которые признают новое оборудование, следуют новым правилам пожаротушения и соблюдают новый устав пожарной части. Но учитывая очевидный масштаб пожара, отчаянную борьбу с ним и недостаточность состава официальной пожарной команды, другие помощники — несмотря на запрет начальника — самоотверженно вмешиваются в происходящее, проявляя умение, знание дела и добрые намерения и в конечном итоге содействуя успеху усилий самого начальника пожарной команды.

Когда мы сталкиваемся со столь негибким и непонятным поведением, напрашиваются два возможных объяснения: либо начальник пожарной команды отрицает серьезность пожара, как во французской комедии «Все хорошо, прекрасная маркиза!»; либо, на самом деле, начальник пожарной команды желает, чтобы значительные части дома сгорели, дабы впоследствии его можно было перестроить по новому проекту.

Нынешний кризис вокруг объявленных — но пока не одобренных — епископских хиротоний в FSSPX обнажает перед глазами всей Церкви рану, которая тлеет уже более шестидесяти лет. Эту рану можно образно описать как церковный рак — а именно, церковный рак вероучительных и литургических двусмысленностей.

Недавно в блоге Rorate Caeli появилась превосходная статья, написанная с редкой богословской ясностью и интеллектуальной честностью, под заглавием: «Долгая тень Второго Ватиканского Собора: двусмысленность как церковный рак» (Canon of Shaftesbury: Rorate Caeli, 10 февраля 2026 г.). Фундаментальная проблема некоторых двусмысленных высказываний Второго Ватиканского Собора заключается в том, что вероучительной точности Собор предпочел пастырский тон. Можно согласиться с автором, когда он говорит:

«Проблема не в том, чтобы Второй Ватиканский Собор был еретическим. Проблема в том, что он был двусмысленным. И в этой двусмысленности мы видим семена смущения, которые расцвели и стали одними из самых тревожных богословских явлений современной церковной истории. Когда Церковь говорит расплывчато, даже если это делается непреднамеренно, на кону оказываются души».

Автор продолжает:

«Когда вероучительное „развитие“ представляется противоречащим тому, что было прежде, или когда требуются десятилетия богословской акробатики, чтобы согласовать его с предшествующим учением Магистериума, мы должны спросить: развитие ли это — или это разрыв, замаскированный под развитие?» (Canon of Shaftesbury: Rorate Caeli, 10 февраля 2026 г.).

Можно обоснованно предположить, что FSSPX не желает ничего большего, нежели помочь Церкви выйти из этой двусмысленности в вероучении и литургии и вновь обрести свою спасительную вечную ясность — точно так же, как Магистериум Церкви под руководством Пап делал это со всей ясностью на протяжении всей истории после каждого кризиса, отмеченного вероучительными смутами и двусмысленностью.

По сути, Святой Престол должен быть благодарен FSSPX, потому что в настоящее время это почти что единственная крупная церковная реалия, которая прямо и публично указывает на существование двусмысленных и вводящих в заблуждение элементов в некоторых высказываниях Собора и в Novus Ordo Missae. В этом начинании FSSPX руководствуется искренней любовью к Церкви: если бы они не любили Церковь, Папу и души, они не предприняли бы этой работы и не вступали бы в диалог с римскими властями — и им бы, несомненно, жилось куда легче.

Следующие слова архиепископа Марселя Лефевра глубоко трогательны и отражают позицию нынешнего руководства и большинства членов FSSPX:

«Мы верим в Петра, мы верим в преемника Петра! Но, как справедливо говорит Папа Пий IX в своей догматической конституции, Папа принял Святого Духа не для того, чтобы создавать новые истины, а чтобы сохранять нас в вере всех времен. Таково определение Папы, данное во время Первого Ватиканского Собора Папой Пием IX. И вот почему мы убеждены, что, сохраняя эти традиции, мы проявляем свою любовь, свою покорность, свое послушание Преемнику Петра. Мы не можем оставаться равнодушными перед упадком веры, нравственности и литургии. Об этом не может быть и речи! Мы не хотим отделяться от Церкви; напротив, мы хотим, чтобы Церковь продолжала существовать!»

Если кто-то считает трудности с Папой одним из величайших своих духовных страданий, это само по себе является красноречивым доказательством отсутствия раскольнических намерений. Истинные раскольники даже хвалятся своим отделением от Апостольского Престола. Истинные раскольники никогда не стали бы смиренно умолять Папу признать их епископов.

Насколько же поистине католическими являются следующие слова архиепископа Марселя Лефевра:

«Мы бесконечно сожалеем, для нас это огромная боль — думать, что из-за нашей веры у нас трудности с Римом! Как это возможно? Это нечто такое, что превосходит воображение, что мы никогда не смогли бы представить, во что мы никогда не смогли бы поверить, особенно в детстве — тогда, когда все было единообразным, когда вся Церковь верила в свое всеобщее единство и придерживалась одной и той же веры, одних и тех же таинств, одного и то же жертвоприношения Мессы, одного и того же катехизиса».

Мы должны честно рассмотреть очевидные двусмысленности, касающиеся религиозной свободы, экуменизма и коллегиальности, а также вероучительные неточности Novus Ordo Missae. В этой связи стоит прочесть недавно опубликованную книгу архимандрита Бонифация Лёйкса, peritus Собора и известного литургиста, под красноречивым заглавием «A Wider View of Vatican II. Memories and Analysis of a Council Consultor» («Более широкий взгляд на Второй Ватиканский Собор. Воспоминания и анализ консультанта Собора»).

Как когда-то сказал Г. К. Честертон, «Входя в храм, снимают шляпу, а не голову». Было бы трагедией, если бы FSSPX оказалось полностью отсечено, и ответственность за такое разделение легла бы прежде всего на Святой Престол. Святой Престол должен принять FSSPX, предложив хотя бы минимальную степень церковной интеграции, а затем продолжать вероучительный диалог. Святой Престол проявил замечательную щедрость по отношению к Коммунистической партии Китая, позволив ей выбирать кандидатов в епископы, — однако собственные чада, тысячи и тысячи верующих FSSPX, рассматриваются как граждане второго сорта.

Следует позволить FSSPX внести свой богословский вклад с целью прояснения, дополнения и, если необходимо, исправления тех высказываний в текстах Второго Ватиканского Собора, которые вызывают вероучительные сомнения и трудности. При этом необходимо учитывать, что в этих текстах Магистериум Церкви не намеревался дать догматические определения, наделенные признаком безошибочности (ср. Павел VI, общая аудиенция, 12 января 1966 г.).

FSSPX произносит в точности то же самое исповедание веры, что произносили Отцы Второго Ватиканского Собора, известное как Тридентско-Ватиканское Professio fidei. Если, согласно ясным словам Папы Павла VI, Второй Ватиканский Собор не представил никаких окончательных вероучений и не намеревался этого делать, и если вера Церкви остается той же до, во время и после Собора, почему исповедание веры, которое было действительным в Церкви до 1967 г., внезапно перестало считаться действительным в качестве признака истинно католической веры?

Однако Святой Престол считает Тридентско-Ватиканское Professio fidei недостаточным для FSSPX. Разве Тридентско-Ватиканское Professio fidei не составляло бы фактически «необходимый минимум» для церковного общения? Если это не минимум, тогда что, честно говоря, можно было бы считать «минимумом»? От FSSPX требуют в качестве conditio sine qua non произнести Professio fidei, в котором должны быть приняты учения пастырского, а не окончательного характера последнего Собора и последующего Магистериума. Если это и в самом деле так называемое «минимальное требование», тогда кардинал Виктор Фернандес, по-видимому, играет словами!

Папа Лев XIV сказал на экуменической вечерне 25 января 2026 г., по окончании Недели молитвы о единстве христиан, что между католиками и некатолическими христианами уже существует единство, потому что они разделяют необходимый минимум христианской веры: «Мы разделяем одну и ту же веру в единого и единственного Бога, Отца всех людей; мы вместе исповедуем единого Господа и истинного Сына Божия, Иисуса Христа, и единого Святого Духа, Который вдохновляет нас и побуждает к полному единству и общему свидетельству о Евангелии» (Апостольское послание «In unitate fidei», 23 ноября 2025 г., 12). Он далее заявил: «Мы едины! Мы уже едины! Давайте признаем это, переживем это и сделаем это зримым!»

Как это утверждение можно согласовать с заявлением представителей Святого Престола и некоторых высокопоставленных клириков о том, что FSSPX не находится в вероучительном единстве с Церковью, учитывая, что FSSPX исповедует Professio fidei Отцов Второго Ватиканского Собора — Тридентско-Ватиканское Professio fidei?

Дальнейшие временные пастырские меры, предоставленные FSSPX ради духовного блага столь многих образцовых католических верующих, стали бы глубоким свидетельством пастырской любви Преемника Петра. Поступив так, Папа Лев XIV открыл бы свое отеческое сердце тем католикам, которые неким образом живут на церковной периферии, позволив им почувствовать, что Апостольский Престол поистине является Матерью и для FSSPX.

Слова Папы Бенедикта XVI должны пробудить совесть тех в Ватикане, кто будет принимать решение о разрешении епископских хиротоний для FSSPX. Он напоминает нам:

«Когда оглядываешься в прошлое, на разделения, раздиравшие в ходе веков Тело Христово, создается впечатление, что всякий раз в критические моменты возникновения схизм иерархи Церкви прилагали недостаточно усилий для сохранения и восстановления мира и единства. По-видимому, именно упущения, допущенные в Церкви, сыграли роль в укреплении разделений. Взгляд в прошлое налагает на нас обязательство в настоящем: прилагать всяческие усилия, для того, чтобы все, кто в самом деле желает единства, могли сохранить либо восстановить его» (Послание епископам в связи с обнародованием Апостольского послания в форме motu proprio об использовании чина Римской Литургии, предшествовавшего реформе 1970 г., 7 июля 2007 г.).

«Можем ли мы оставаться совершенно равнодушными к сообществу, насчитывающему 491 священника, 215 семинаристов, 6 семинарий, 88 школ, 2 института университетского уровня, 117 монахов, 164 монахини и тысячи верных мирян? Должны ли мы легкомысленно позволить им дрейфовать все дальше от Церкви? (…) И не должна ли великая Церковь позволить себе быть щедрой, зная свою безбрежную широту, зная обетование, ей данное?» (Послание епископам Католической Церкви в связи со снятием отлучения с четырех епископов, посвященных архиепископом Лефевром, 10 марта 2009 г.). 

Временные и минимальные пастырские меры в отношении FSSPX, предпринятые ради духовного блага тысяч и тысяч его верующих по всему миру — включая папский мандат на епископские хиротонии, — создали бы условия, необходимые для спокойного прояснения недоразумений, вопросов и сомнений вероучительного характера, возникающих из некоторых высказываний в документах Второго Ватиканского Собора и последующего папского Магистериума. В то же время такие меры предоставили бы FSSPX возможность внести свой конструктивный вклад на благо всей Церкви, сохраняя при этом ясное различие между тем, что принадлежит к богооткровенной вере и вероучению, окончательно предложенному Магистериумом, и тем, что имеет преимущественно пастырский характер в конкретных исторических обстоятельствах и потому открыто для тщательного богословского изучения, как это всегда практиковалось на протяжении всей жизни Церкви.

С искренней заботой о единстве Церкви и духовном благе столь многих душ я обращаюсь с почтительной и братской любовью к нашему Святому Отцу Папе Льву XIV:

Святейший Отче, предоставьте апостольский мандат на епископские хиротонии FSSPX. Вы также отец своих многочисленных сыновей и дочерей — двух поколений верующих, которые на сей день окормляются FSSPX, которые любят Папу и которые желают быть истинными сынами и дочерьми Римской Церкви. Поэтому отстранитесь от пристрастности иных и с великим отеческим и поистине августиновским духом покажите, что Вы наводите мосты, как пред всем миром обещали делать, когда преподавали свое первое благословение после избрания. Не вой­дите в историю Церкви как тот, кто не смог построить этот мост — мост, который можно было бы возвести в этот поистине провиденциальный момент при наличии щедрой воли, — и кто вместо этого допустил поистине ненужное и болезненное дальнейшее разделение внутри Церкви, в то время как одновременно происходили синодальные процессы, хвалящиеся максимально возможной пастырской широтой и церковной инклюзивностью. Как Вы, Ваше Святейшество, недавно подчеркнули: «Давайте обязуемся далее развивать экуменические синодальные практики и делиться друг с другом тем, кто мы есть, что мы делаем и чему мы учим (ср. Франциск, За синодальную Церковь, 24 ноября 2024 г.)» (Проповедь Папы Льва XIV, экуменическая вечерня на Неделе молитвы о единстве христиан, 25 января 2026 г.).

Святейший Отче, если Вы предоставите апостольский мандат на епископские хиротонии FSSPX, Церковь в наши дни ничего не потеряет. Вы будете истинным строителем мостов, и более того, образцовым строителем мостов, ибо Вы — Верховный Понтифик, Summus Pontifex.

+ Афанасий Шнайдер, епископ-помощник архиепархии Пресвятой Девы Марии в Астане

24 февраля 2026 г.

Статистика FSSPX на 2026 г.: всего членов: 1482; епископов: 2; священников (не считая епископов): 733; семинаристов (включая еще не включенных в состав Братства): 264; монашествующих братьев: 145; облатов: 88; монашествующих сестер: 250; средний возраст членов: 47 лет; стран, где осуществляется служение: 77; дистриктов и автономных домов: 17; семинарий: 5; школ: 94 (из них 54 во Франции).

Оригинальный текст на английском языке: Diane Montagna’s Substack. EXCLUSIVE: Bishop Schneider Appeals to Pope Leo XIV to Build a Bridge between Rome and the SSPX

Епископ Афанасий Шнайдер: литургический доклад кардинала Роша «манипулятивен» и искажает историю

Рим, 20 января 2026 г. 

Диана Монтанья

Епископ Афанасий Шнайдер выступил с резкой критикой недавнего доклада о литургии, подготовленного кардиналом Артуром Рошем, заявив, что в нем используется «манипулятивная аргументация» и «искажаются исторические свидетельства».

Двухстраничный текст кардинала, представленный как «взвешенное богословское, историческое и пастырское размышление», был распространен среди членов Священной коллегии на созванной Папой Львом XIV консистории 7–8 января.

Хотя из-за нехватки времени доклад не был официально представлен и обсужден на встрече, после того как его содержание разошлось в СМИ, он вызвал значительное сопротивление со стороны духовенства и верующих.

В своем детальном разборе этого текста епископ Шнайдер оспаривает как исторические предпосылки, так и богословские положения, лежащие в его основе. Опираясь на документы Второго Ватиканского Собора, папское Учительство, а также свидетельства ученых и очевидцев, непосредственно участвовавших в послесоборной литургической реформе, он утверждает, что доклад отражает не беспристрастный и тщательный анализ, а скорее идеологический подход, для которого характерно то, что он называет «жестким клерикализмом».

В центре критики епископа лежит утверждение о том, что литургическая реформа 1970 года представляет собой разрыв с органическим развитием римского обряда. Епископ Шнайдер настаивает, что вернее всего следовал Собору Ordo Missae 1965 года, а форма, позднее промульгированная Папой Павлом VI, — Novus Ordo Missae, — была, по существу, отвергнута первым послесоборым синодом епископов в 1967 году.

Он также оспаривает интерпретацию кардиналом Рошем буллы Пия V «Quo primum», ставит под сомнение его утверждение о том, что восстановление традиционной римской литургии было лишь «уступкой», и опровергает мнение, будто литургический плюрализм «замораживает разделение» внутри Церкви.

По мнению епископа Шнайдера, доклад кардинала Роша «напоминает отчаянную борьбу геронтократии, столкнувшейся с серьезной и всё более громкой критикой, исходящей прежде всего от молодого поколения, чей голос эта геронтократия пытается заглушить манипулятивными доводами и, в конечном итоге, посредством использования власти и авторитета как оружия».

В нижеследующем интервью Его Преосвященство также обращается к теме чрезвычайной консистории, намеченной на конец июня, и предлагает альтернативные пути, которые, по его мнению, могли бы способствовать восстановлению литургического мира в Церкви.

Ваше Преосвященство, какова Ваша общая оценка документа о литургии, подготовленного кардиналом Рошем для рассмотрения членами Священной коллегии на чрезвычайной консистории?

На любого честного и объективного наблюдателя документ кардинала Роша производит впечатление явной предвзятости против традиционного Римского обряда и его нынешнего употребления. Похоже, им движет повестка, направленная на то, чтобы принизить эту литургическую форму и в конечном итоге устранить ее из церковной жизни. Кардинал, как представляется, решительно настроен отказать традиционному обряду в каком-либо легитимном месте в сегодняшней Церкви. Стремления к объективности и беспристрастности — того, что подразумевает свободу от предвзятости и искреннюю заботу об истине, — здесь явно недостает. Напротив, документ прибегает к манипулятивным рассуждениям и даже искажает исторические свидетельства. Он не соответствует классическому принципу sine ira et studio, то есть подходу «без гнева и пристрастия».

Перейдем к нескольким конкретным местам доклада. В п. 1 кардинал Рош утверждает: «Историю литургии, можно сказать, составляет история ее непрерывного „реформирования“ в процессе органического развития». Отсюда возникает принципиальный вопрос: тождественны ли реформа и развитие? Реформа, кажется, предполагает намеренное, позитивистское вмешательство, тогда как развитие — органический рост, проверенный временем. Верно ли с исторической точки зрения говорить, что литургия нуждалась в постоянной реформе, или правильнее понимать ее как органически развивающуюся, лишь изредка требующую корректирующих вмешательств?

В этой связи остается и уместным, и неопровержимым высказывание Папы Бенедикта XVI: «В истории литургии есть рост и прогресс, но нет разрыва» (Письмо к епископам при публикации апостольского послания «Summorum Pontificum», 7 июля 2007 г.). Историческим фактом — подтвержденным авторитетными литургическими учеными — является то, что со времен Папы Григория VII в XI веке, то есть почти на протяжении тысячелетия, Римский обряд не претерпевал значительных реформ. И наоборот, любому честному и объективному наблюдателю Novus Ordo 1970 года представляется разрывом с тысячелетней традицией Римского обряда.

Эта оценка подкрепляется суждением литургиста архимандрита Бонифация Лёйкса, перита на Втором Ватиканском Соборе и члена ватиканской литургической комиссии (так называемого Consilium), возглавляемой о. Аннибале Буньини. Лёйкс указывал на ошибочные богословские основания, на которых строилась работа этой комиссии, и писал:

«За этими революционными преувеличениями скрывались три типично западных, но ложных принципа: (1) представление (в духе Буньини) о превосходстве и нормативном значении современного западного человека и его культуры по отношению ко всем остальным культурам; (2) неизбежный и деспотичный закон постоянных перемен, который некоторые богословы применяли к литургии, церковному учению, экзегезе и богословию; и (3) примат горизонтального» (Luykx B. A Wider View of Vatican II. Angelico Press, 2025, p. 131).

Насколько точно интерпретирует кардинал Рош буллу Папы Пия V «Quo primum» в п. 2? Разве святой Пий V не разрешил сохранять любой обряд, существовавший на тот момент не менее двухсот лет? И разве другим обрядам — например, амвросианскому или доминиканскому — не было также позволено существовать и процветать?

Кардинал Рош прибегает к выборочному цитированию «Quo primum», тем самым искажая смысл буллы и используя документ святого Папы Пия V для обоснования антитрадиционной интерпретации. На самом деле «Quo primum» недвусмысленно разрешает законное сохранение всех вариантов Римского обряда, бывших в непрерывном употреблении не менее двухсот лет. Единство не означает единообразия, о чем свидетельствует вся история Церкви.

Дом Алкуин Рид, литургист и один из ведущих специалистов по органическому развитию литургии, описывает ситуацию этого периода так:

«Нам не следует впадать в ревизионистскую ошибку, воображая полную централистскую „стрижку под римскую гребенку“ западной литургии: в рамках этого единства сохранялось разнообразие. Своя литургия оставалась у доминиканцев. Другие ордена также сохраняли самобытные обряды. Местные Церкви (Милан, Лион, Брага, Толедо и др., а также крупнейшие английские средневековые центры — Солсбери, Херефорд, Йорк, Бангор и Линкольн) дорожили своими литургиями. И тем не менее, каждая из них принадлежала к римской литургической семье» (Reid A. The Organic Development of the Liturgy, Farnborough 2004, pp. 20–21).

Данный исторический факт подтверждает, что св. Папа Пий V действительно дозволил сохранить обряды, имевшие непрерывную историю не менее двух столетий. Это касается и таких укоренившихся традиций, как Амвросианский и Доминиканский обряды, которые не просто сохранились, но и продолжали процветать в единстве Римской Церкви.

В 4-м пункте документа кардинал Рош пишет: «Мы можем с уверенностью утверждать, что литургическая реформа, которой пожелал Второй Ватиканский Собор, … находится в полном созвучии с истинным смыслом Традиции». Как Вы оцениваете это утверждение, особенно в свете того, какой видят Новую Мессу большинство католиков у себя в приходском храме?

Это утверждение верно лишь отчасти. Намерением Отцов Второго Ватиканского Собора действительно была реформа в преемственности с традицией Церкви — как это видно из важной формулировки в Конституции о Священной Литургии: «Вводить какие-либо новшества надлежит лишь тогда, когда этого требует подлинная и несомненная польза Церкви, причем следует позаботиться о том, чтобы новые формы неким органическим образом вырастали из уже существующих» (Sacrosanctum Concilium, п. 23).

Кардинал Рош допускает типичную ошибку идеолога, используя порочный круг в аргументации, который можно свести к следующему: (1) реформа Мессы 1970 года находится в полном созвучии с истинным смыслом Традиции; (2) намерение Отцов Второго Ватиканского Собора находилось в полном созвучии с истинным смыслом Традиции; (3) следовательно, Месса 1970 года находится в полном созвучии с истинным смыслом Традиции.

Однако у нас есть свидетельства авторитетных лиц, непосредственно участвовавших в литургических дебатах Собора; они утверждают, что Чин Мессы 1970 года — это плод своего рода литургической революции, противоречащей подлинному намерению Отцов Собора.

Среди важнейших таких свидетелей — Йозеф Ратцингер. В 1976 г. в письме профессору Вольфгангу Вальдштайну он с поразительной ясностью писал:

«Проблема нового Миссала состоит в том, что он отрывается от этой исторической преемственности, которая сохранялась неизменной как до Пия V, так и после него, и создает совершенно новую книгу, появление которой сопровождается своего рода запретом на то, что существовало прежде; это совершенно чуждо истории церковного права и литургии. Зная ход соборных дебатов и заново перечитывая речи, произнесенные тогда Отцами Собора, я могу с уверенностью утверждать, что это не входило в их намерения».

Другой видный свидетель — уже упомянутый архимандрит Бонифаций Лёйкс. В недавно вышедшей книге «A Wider View of Vatican II. Memories and Analysis of a Council Consultor» он откровенно заявляет:

«До и во время Собора существовала полная преемственность, но после Собора эта жизненно важная связь была нарушена послесоборными комиссиями. … Novus Ordo не верен CSL [Конституции о Священной Литургии «Sacrosanctum Concilium»], но существенно выходит за пределы параметров, которые CSL установила для реформы чина Мессы. … После Второго Ватиканского Собора каток человекоцентричного горизонтализма (в противоположность богоцентричной вертикальности) расплющил все литургические формы, но его главной жертвой является Novus Ordo. … Больше всего в этом процессе пострадала тайна, которая должна быть, напротив, главным объектом и содержанием богослужения» (с. 80, 98, 104).

Как Вы оцениваете утверждение кардинала Роша в 9-м пункте о том, что «первостепенное благо церковного единства достигается не „замораживанием“ разделения, а нашим обретением себя в общей сопричастности тому, что не может не быть общим»?

Для кардинала Роша сам факт существования принципа и реальности литургического плюрализма в жизни Церкви, по-видимому, равнозначен «замораживанию разделения». Такое утверждение манипулятивно и нечестно, поскольку противоречит не только двухтысячелетней практике Церкви, которая всегда рассматривала разнообразие признанных обрядов — или легитимных вариантов внутри обряда — не как источник разделения, а как обогащение церковной жизни.

Лишь узколобые клирики, сформированные клерикалистским мышлением, проявляли — и продолжают даже в наши дни проявлять — нетерпимость к мирному сосуществованию различных обрядов и литургических практик. Среди многих прискорбных примеров — принуждение христиан святого Фомы в Индии в XVI веке, которых заставили отказаться от собственных обрядов и принять литургию Латинской Церкви, исходя из довода о том, что одному lex credendi должен соответствовать лишь один lex orandi, то есть единственная литургическая форма.

Другой трагический пример — литургическая реформа Русской Православной Церкви в XVII веке, которая запретила более древнюю форму обряда и навязала исключительное употребление новой, пересмотренной. Если бы церковные власти допустили сосуществование старого и нового обряда, они, несомненно, не «заморозили» бы разделение, но, напротив, избежали бы болезненной схизмы — раскола так называемых «старообрядцев» или «староверов», который продолжается до сих пор. Спустя значительное время иерархия Русской Православной Церкви признала пастырскую ошибку принудительного литургического единообразия и восстановила свободное использование более древней формы обряда. К сожалению, лишь меньшинство «старообрядцев» примирилось с иерархией, тогда как большинство осталось в расколе: травмы оказались слишком глубокими, а атмосфера взаимного недоверия и отчуждения сохранялась слишком долго. В этом случае нетерпимость иерархии к законному употреблению старого обряда буквально «заморозила» разделение: старообрядцев царь ссылал в мерзлую Сибирь.

Приверженность наиболее древней форме Римского обряда не «замораживает разделение». Напротив, она представляет собой, по словам святого Иоанна Павла II, «справедливые пожелания», которым Церковь гарантирует уважение (апостольское послание «Ecclesia Dei», 2 июля 1988 г., п. 5c). Мирное сосуществование обоих обиходов Римского обряда, равных по праву и достоинству, показало бы, что Церковь сохранила и терпимость, и преемственность в своей литургической жизни, исполняя совет «хозяина», удостоившегося похвалы от Господа, «который выносит из сокровищницы своей новое и старое (nova et vetera)» (Мф. 13:52). Напротив, в этом документе кардинал Рош выступает как представитель нетерпимого и косного клерикализма в литургической сфере — такого, который отвергает возможность подлинной взаимной сопричастности при наличии различных литургических традиций.

В 10-м пункте документа — который, возможно, вызвал наибольшее возмущение — кардинал Рош заявляет: «Использование литургических книг, которые Собор стремился реформировать, от святого Иоанна Павла II до Франциска, было уступкой, которая никоим образом не предполагала их распространения». Как бы Вы ответили кардиналу по этому пункту, особенно с учетом апостольского письма Папы Бенедикта XVI «Summorum Pontificum» и его сопроводительного письма к этому motu proprio?

Я бы ответил словами следующего мудрого наблюдения архимандрита Бонифация Лёйкса: «Полагаю, что многообразие форм — то есть сосуществование различных форм литургического совершения при сохранении существенного ядра — могла бы стать большим подспорьем для Западной Церкви. … Папа Иоанн Павел II фактически принял принцип многообразия форм, когда в 1988 году восстановил Тридентскую Мессу» (A Wider View of Vatican II, с. 113).

Эта мысль прямо противоречит утверждению, будто продолжение использования более ранних литургических книг было лишь толерантной уступкой без какого-либо намерения поощрять или распространять их. Важное наставление святого Иоанна Павла II дополнительно проясняет этот вопрос. Он говорит:

«В Римском Миссале святого Пия V, как и в различных восточных литургиях, есть прекрасные молитвы, с помощью которых священник выражает глубочайшее чувство смирения и благоговения перед Святыми Тайнами: они раскрывают саму суть любой литургии» (Послание участникам пленарного собрания Конгрегации богослужения и дисциплины таинств, 21 сентября 2001 г.).

В своей совокупности эти авторитетные свидетельства показывают, что признание и восстановление более древних литургических книг понимались не просто как вынужденная уступка, но как выражение легитимного многообразия форм в литургической жизни Церкви, способной обогащать Западную Церковь при сохранении существенного ядра Римского обряда.

Вполне возможно, что если бы этот документ был вынесен на обсуждение на консистории 7–8 января, многие кардиналы не смогли бы правильно его оценить по причине широко распространенного сегодня в Церкви недостатка литургической формации — в том числе среди духовенства и иерархии. Сколько из них, например, смогли бы опровергнуть утверждение кардинала относительно буллы Пия V «Quo primum»? На будущей консистории Папа вполне вправе пригласить перита, чтобы тот представил членам Священной коллегии более научный и основательный доклад по теме, которую Папа хочет вынести на их рассмотрение. Может ли это послужить конструктивным решением на чрезвычайной консистории, назначенной на конец июня 2026 года?

Я считаю, что сегодня среди епископов и кардиналов широко распространена неосведомленность относительно истории литургии, характера литургических дебатов на Соборе и даже самого текста Конституции Второго Ватиканского Собора о Священной Литургии.

Часто забывают два очень важных факта. Первый: подлинная реформа Мессы согласно постановлениям Собора уже была произведена в 1965 году — это Ordo Missae 1965 года, который тогдашний Святой Престол прямо описывал как осуществление положений Конституции о Священной Литургии. Этот Ordo Missae представлял собой очень осторожную реформу и сохранял все существенные детали традиционной Мессы, вводя лишь ограниченные изменения. Среди них — опущение псалма 42 в начале Мессы (изменение не беспрецедентное, поскольку этот псалом всегда опускался на заупокойной Мессе и в Страстное время), а также опущение заключительного Евангелия в конце Мессы.

Настоящим нововведением стало употребление народного языка на протяжении всей Мессы, за исключением Канона, который по-прежнему должен был читаться тихо на латыни. Отцы Собора сами совершали эту реформированную Мессу во время заключительной сессии 1965 года и в целом выражали удовлетворенность ею. Даже архиепископ Лефевр служил эту форму Мессы и до 1975 года предписывал ее к употреблению в своей семинарии в Эконe.

Второй факт таков. На первом после Собора синоде епископов, состоявшемся в 1967 году, о. Аннибале Буньини представил Отцам Синода текст и совершение радикально реформированного Ordo Missae. По сути, это был тот же Ordo Missae, который затем Папа Павел VI обнародовал в 1969 году и который сегодня является обычной формой литургии в Римской Католической Церкви.

Однако большинство Отцов Синода 1967 года — почти все они были также Отцами Второго Ватиканского Собора — отвергли этот Ordo Missae, то есть наш нынешний Novus Ordo. Следовательно, то, что мы сегодня совершаем, — это не Месса Второго Ватиканского Собора, которой фактически является Ordo Missae 1965 года, а форма Мессы, отвергнутая Отцами Синода в 1967 году как слишком революционная.

Какие альтернативы докладу кардинала Роша вы предложили бы кардиналам, если бы могли изложить им всего несколько пунктов?

Я представил бы кардиналам несколько фундаментальных положений. Во-первых, я напомнил бы несомненные исторические факты о подлинной Мессе Второго Ватиканского Собора — Ordo Missae 1965 года — а также о том, как Отцы Синода в 1967 году принципиально отвергли Novus Ordo, представленный им о. Буньини.

Во-вторых, я обратил бы внимание на неизменно сохраняющие силу принципы, регулирующие богослужение, которые сформулировал сам Второй Ватиканский Собор: теоцентричный, вертикальный, сакральный, небесный и созерцательный характер подлинной литургии. Как учит Собор, в ней

«…человеческое, управляясь Божественным, направляется к нему, зримое — к незримому, деятельность — к созерцанию, а настоящее — к тому будущему Граду, которого мы ищем. … В земной Литургии мы участвуем, предвкушая Литургию небесную» (Sacrosanctum Concilium, пп. 2; 8).

В-третьих, я особо отметил бы принцип, согласно которому литургическое разнообразие не вредит единству веры. Как подчеркивали Отцы Собора:

«Святейший Собор, верно следуя Традиции, заявляет, что для Святой Матери Церкви все законно признанные обряды обладают равным правом и достоинством, и она хочет, чтобы в будущем они сохранялись и всячески поощрялись» (п. 4).

Наконец, я обратился бы к совести кардиналов, заявив, что у Папы сегодня есть уникальная возможность восстановить справедливость и литургический мир в жизни Церкви, предоставив древнейшей форме Римского обряда то же достоинство и те же права, что и ординарной литургической форме, известной как Novus Ordo.

Такой шаг мог бы быть осуществлен посредством щедрого пастырского постановления ex integro. Это положило бы конец спорам, возникающим из-за казуистических толкований относительно использования древней литургической формы. Это также покончило бы с несправедливостью, когда столь многих образцовых сынов и дочерей Церкви — особенно столь многих молодых людей и молодые семьи — рассматривают как католиков второго сорта.

Подобная пастырская мера помогла бы навести мосты и проявить сочувствие к прошлым поколениям и к той группе, которая, хотя и является меньшинством, остается в Церкви сегодня обойденной вниманием и подвергается дискриминации — в то время, как так много говорится об инклюзивности, терпимости к разнообразию и синодальном слушании опыта верных.

Ваше Преосвященство, есть ли что-то, что Вы хотели бы добавить?

Я не мог бы сделать лучшего заявления о нынешнем литургическом кризисе, чем процитировать следующие ясные слова архимандрита Бонифация Лёйкса — серьезного литургиста, ревностного миссионера в Африке и человека Божия, который совершал и латинскую, и византийскую литургии, тем самым, образно говоря, дыша обоими легкими Церкви:

архимандрит Бонифаций Лёйкс (1915-2004)

 «Кардинал Ратцингер также выразил свою поддержку, заявив, что старая Месса является живой и, более того, „неотъемлемой“ частью католического богослужения и традиции, и предсказав, что она внесет „свой особый вклад в литургическое обновление, к которому призывал Второй Ватиканский Собор“» (с. 115).

«Когда исчезает благоговение, всякое богослужение превращается лишь в горизонтальное развлечение, в светский праздник. И здесь снова жертвами становятся бедные, малые, поскольку у них отнимают очевидную реальность жизни как исходящей от Бога в богопочитании — а делают это „эксперты“ и диссиденты» (с. 120).

«Ни один иерарх — от простого епископа до Папы — не должен что-либо изобретать. Каждый иерарх является преемником апостолов, а это означает, что он прежде всего хранитель и служитель Священного Предания — гарант преемственности в учении, богослужении, таинствах и молитве» (с. 188).

Документ кардинала Роша напоминает отчаянную борьбу геронтократии, столкнувшейся с серьезной и всё более громкой критикой, — исходящей прежде всего от молодого поколения, чей голос эта геронтократия пытается заглушить манипулятивными доводами, в конечном итоге превращая власть и авторитет в оружие.

И всё же вечная свежесть и красота литургии вместе с верой святых и наших собственных предков всё равно восторжествуют. Sensus fidei инстинктивно распознает эту реальность, особенно среди «малых» в Церкви: невинных детей, мужественной молодежи и молодых семей.

По этой причине я бы настоятельно посоветовал кардиналу Рошу и многим другим пожилым и несколько жестким представителям духовенства распознать знамения времени — или, говоря образно, «вскочить на подножку», чтобы не остаться позади. Ведь они призваны распознавать знамения времени, которые Сам Бог подает через «малых» в Церкви, жаждущих чистого хлеба католического учения и неизбывной красоты традиционной литургии.

Кардинал Иосиф ЧЭНЬ: «Еще один безрассудный порыв? Мысли о чтениях сегодняшней Мессы (2025.11.18)»

Иосиф Чэнь Жицзюнь SDB (Joseph Zen Ze-kiun, род. 13 января 1932 г. в Шанхае) — епископ Гонконга в 2002–2009 гг., кардинал (с 2006 г.). Вступил в конгрегацию салезианцев Дона Боско в 1948 г., рукоположен в священный сан в 1961 г., лиценциат теологии (1961) и доктор философии (1964) Папского Салезианского университета. Известен как критик коммунистических властей КНР и ряда решений времен понтификата Папы Франциска. Оригинальная публикация на китайском языке, с отдельными словами на английском: личный блог кардинала Иосифа Чэня.

Первое чтение вторника 33-й рядовой недели. Вчера, в понедельник, мы начали читать вступление к Первой книге Маккавейской, а сегодня, во вторник, перескочили сразу к шестой главе Второй. Такое устройство литургических чтений явно призвано подчеркнуть: перед лицом религиозных гонений безоружные слабые люди величественнее, нежели храбрые воины, сжимающие мечи и копья, чтобы сопротивляться врагу. Первая и Вторая книги Маккавейские (более 100 страниц убористого текста) в основном описывают то, как семейство Маккавеев боролось с языческими силами, угнетавшими иудеев. Но шестая глава Второй книги представляет нам седовласого старца, а завтра мы будем читать седьмую главу, рассказывающую о семи братьях и их матери. Оказывается, у хрупких людей может быть такая огромная отвага, чтобы ради веры принять муки и отдать жизнь, еще больше явив Божью силу.

Книжник Елеазар был уже в преклонных годах. Друзья, не в силах смотреть, как его казнят за отказ подчиниться приказу царя и съесть идоложертвенную свинину, понуждали его съесть кусок мяса, который они сами для него приготовили и который не нарушал иудейских предписаний. Но он решительно отказался, выплюнул мясо и твердо взошел на плаху, сказав: «Я не могу допустить, чтобы молодежь подумала, будто я ради сохранения остатка жизни нарушил закон, и тем самым сбить их с пути, заставив отречься от нашей веры».

Я, 93 летний старик, конечно же, особенно восхищаюсь наставником Елеазаром. Неужели тот, кто всю жизнь наставлял юношей, в конце своего жизненного пути оставит им дурной пример?

Я никогда не думал, что доживу до девяноста с лишним лет и к тому же удостоюсь Божьей благодати быть призванным в качестве одного из преемников апостолов, чтобы защищать переданную от апостолов веру. Это призвание — всецело Его благодать, но Он еще и «зачтет это мне как заслугу».

Я не смею надеяться, что отдам жизнь за веру, и я не сделал ничего, чтобы вынудить кого то лишить меня жизни. Но если Господь захочет моего мученичества, то, конечно, Он даст мне силы, и это будет поистине величайшая благодать!

Истина и мудрость в нынешние хаотические времена — поистине сокровище в земле, бесценная жемчужина, и трудно людям их найти; но мы нашли их, так разве можем мы не поделиться ими? Мы не «узурпаторы истины», мы — «слуги истины». Не существует «моей истины» или «твоей истины»; истина в том, чтобы знать, что мы — дети Божьи, что Иисус добровольно умер за нас на кресте, приготовил для нас блаженную вечную жизнь и указал нам путь на Небеса.

В пророческом сне святого Иоанна Боско, когда ему было девять лет, первое, что повелел ему сделать Иисус, — это дать подросткам понять: как уродлив грех и как прекрасна добродетель!

Сегодня, 18 ноября, день освящения базилик св. Петра и св. Павла.

Юбилейный год — это год паломничества, и главная цель паломничества в Рим — это четыре великие базилики. Латеранская базилика — это «матерь всех церквей», кафедральный собор Папы. Процессия со Святыми Дарами в Римской епархии в праздник Тела и Крови Христовых идет как раз прямой дорогой от этой базилики к базилике Санта-­Мария-­Маджоре. Две другие — это базилики святого Петра и святого Павла, которые сегодня мы вспоминаем. В церковной традиции апостолы Петр и Павел всегда почитаются как два столпа Церкви. Петр — глава двенадцати апостолов, а Павел особо почитается как апостол для неиудеев. Базилики Петра и Павла построены на местах их мученичества. Преемник Петра — епископ Рима, поэтому базилика св. Петра, естественно, стала центром Церкви.

Как ни странно, в Церкви всё еще есть люди, которые не знают, что такое Церковь. Документ Второго Ватиканского Собора о Церкви гласит: Триединый Бог созывает всё человечество, чтобы оно стало единым народом, единым Мистическим Телом, где Христос — глава, а мы — члены. Церковь — это таинственное Мистическое Тело, а также зримое сообщество; Христос основал Церковь на апостолах, и главой апостолов является Петр.

В Символе веры мы исповедуем, что наша Церковь — «апостольская» (переданная от самих апостолов). В Евангелиях и Деяниях, когда речь заходит об апостолах, часто перечисляются двенадцать имен, и Петр — первый в списке, он — главный апостол. Там же, где Библия не перечисляет всех апостолов поименно, она называет «апостольское сообщество» выражением «Петр и одиннадцать».

Первый Ватиканский Собор принял догмат о безошибочности Папы, но из-за политических событий того времени Собор пришлось прервать. Некоторые не знают, что Папа безошибочен только тогда, когда он ex cathedra (силой своего высшего авторитета) торжественно провозглашает догматы, обязательные для веры; они неправильно понимают это и беспокоятся. На самом деле I Ватиканский Собор вовсе не говорил, будто Папа не может ошибаться ни в чем.

Второй Ватиканский Собор довершил экклезиологическое учение, начало которому было положено I Ватиканским Собором, подчеркнув коллегиальность апостолов. Деятельность этой коллегии наиболее очевидна на Вселенских Соборах. Конечно, Церкви неудобно часто проводить Вселенские Соборы, поэтому перед закрытием II Ватиканского Собора Павел VI посредством motu proprio «Apostolica sollicitudo» учредил «Синод епископов», то есть «собрание представителей епископов всего мира», чтобы они могли давать Папе советы по решению определенных вероучительных и пастырских вопросов (почти как Вселенский Собор в миниатюре).

С 1967 по 2012 год было проведено 13 ординарных ассамблей Синода епископов, все — в соответствии с «Apostolica sollicitudo»; подробные процедуры также зафиксированы в «Ordo Synodus».

К сожалению, Папа Франциск, избранный 13 марта 2013 года, вскоре после вступления в должность полностью реорганизовал этот «Синод епископов» (см. мое мнение, высказанное на генеральной конгрегации перед конклавом кардиналов).

Исторически термин Synod обозначал собрание «епископов» (епископы идут вместе с Христом). Если уважать исторические факты, то слово synodality следовало бы переводить как «значимость синода» (в православии его определенно именно так и переводят).

Конечно, этимология слова Synod — «идти вместе», и слово synodality также может выражать «участие» всех верующих в Церкви; миряне должны участвовать в церковных делах, но это не может отменять руководство епископов.

Недавний Синод о синодальности уже не был синодом, под именем синода развернулась смешанная (hybrid) «консультативная ассамблея крещеных». (В справочниках Святого Престола «Synod of Bishops» тоже превратился просто в «Synod». Что за «Synod»? Как это перевести на китайский? Можно ли всё еще переводить как «Синод епископов»?)

Еще большее беспокойство вызывает то, что на недавней «всенародной консультативной ассамблее», обсуждавшей синодальность, центральное руководство явно хотело продвинуть кое- какие серьезные реформы церковного учения и дисциплины (в то время как Кодекс канонического права говорит, что предназначение Синода состоит в укреплении учения и дисциплины Церкви).

Главы куриальных ведомств и представители епископов, избранные епископскими конференциями, могли лишь послушно позволять «друзьям Папы» дирижировать всем, впустую тратя время заседаний на инфантильное «conversation in the Spirit», делясь, делясь… стараясь избегать формальных дискуссий, в то время как большая группа facilitators, experts, secretaries, subsecretaries контролировала ход собрания, а также распоряжалась правом рядовых верующих знать о том, что там делается.

Но в результате лидеры собрания не слишком преуспели: первая половина ассамблеи не пришла ни к каким выводам, был лишь расплывчатый отчет, в который даже не осмелились включить термин «LGBTQ+», торжественно внесенный в предварительные документы.

В survey (опросе), размещенном в X и Facebook, секретариат Синода спросил: «Поспособствовал ли этот Synod миссии Церкви?», и отрицательно ответили восемьдесят с лишним процентов, а положительно — лишь десять с лишним (спустя 24 часа survey убрали).

В перерыве между первой и второй частями ассамблеи Дикастерия вероучения неожиданно выпустила документ под названием «Fiducia supplicans» (подтверждающий, что священнослужители при определенных обстоятельствах могут благословлять homosexual couples), что вызвало в Церкви великий хаос и серьезные разделения.

Перед началом второй части ассамблеи Папа Франциск снял с обсуждения все конкретные цели (деклерикализация церковных структур, женское лидерство, модернизация сексуальной этики, локализация учительства и т. д.) (видимо, предвидя, что на ассамблее их не удастся успешно принять) и передал их неким «исследовательским группам».

Итоговый документ ассамблеи был, можно сказать, написан и принят поспешно и не слишком прозрачно. Вопреки ожиданиям, Папа Франциск одобрил его; писать «постсинодальное увещевание» он не стал — этот итоговый документ и есть его «папское учительство», которое всем предлагается прочитать, понять и принять к исполнению «в экспериментальном порядке», а результаты всего этого эксперимента будут рассмотрены в 2028 году на некой так называемой Ecclesial Assembly.

Боже мой! Документ, который все могут понимать по-разному, пустить в исполнение «в экспериментальном порядке» согласно собственному пониманию каждого — и к 2028 году, когда у каждого будет три года пробной практики, можно ли будет повернуть назад? Не стала ли уже наша Церковь чем то вроде англиканской? Не является ли это самоубийством Католической Церкви ради ассимиляции с миром?

На этом месте братья и сестры, которые читают только «Гунцзяобао» [газета епархии Гонконга. — прим. пер.], возможно, удивятся: кардинал Чэнь оказался таким бунтовщиком, осмелившимся критиковать Папу!

Я салезианец, мы принадлежим к партии роялистов. Я критикую определенные действия Папы именно потому, что люблю Папу. В нашей традиционной молитве за Папу (Oremus pro Pontifice) последняя фраза звучит так: «non tradat eum in animam inimicorum ejus» («да не предаст его Господь на волю врагов его»).

И в самом деле, Евангелие сегодняшней Мессы в память освящения двух базилик — это Мф. 14:22–33. Петр просит Иисуса позволить ему идти по воде, но затем теряет веру и пугается, и Иисус говорит ему: «Маловерный!»

В 16-й главе Евангелия от Матфея Иисус хвалит Петра как блаженного, потому что Отец Небесный открыл ему, что Иисус есть Сын Божий, и называет его скалой, основанием Церкви, но вскоре после этого Петр не одобряет того, что Иисус должен идти на страдания, и Иисус говорит ему: «Отойди от Меня, сатана».

Накануне Своего распятия Иисус сказал при всех, что Петр трижды отречется от Него. И Он же сказал Петру: «и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22:32).

Иоанн был любимым учеником Иисуса и преданно сопровождал Богородицу у подножия креста, но он никогда не презирал Петра и всегда уважал его. Иисус поставил Петра главой апостолов, предводителем Церкви в любви. После воскресения Иисус всё так же вверил ему Своих овец.

Павел и Петр — оба столпы Церкви. Павел, призванный на середине жизненного пути, уважал Петра, ходил в Иерусалим посоветоваться с ним, чтобы удостовериться, что Евангелие, которое они оба проповедуют, — это одно и то же Евангелие Иисуса. На «первом Вселенском Соборе» в Иерусалиме они вместе с Иаковом и другими церковными старейшинами прояснили вселенский характер Церкви: язычникам, чтобы уверовать в Иисуса, не нужно совершать обрезание. Но впоследствии, когда Петр в Антиохии при определенном случае, казалось, занял неустойчивую позицию в отношении этого важного принципа, Павел обличил его перед всеми (Послание к Галатам, глава 2).

Папа Франциск совершил немало опасных дел, оставив после себя хаос и разделение. Сейчас самая большая надежда на то, что Папа Лев сможет объединить Церковь на фундаменте истины, чтобы все мы вместе занялись благовестием. Мы должны возносить молитвы и жертвы за Папу Льва.

Исповедание веры в Иисуса Христа и Его Церковь как единственного пути к Богу и к вечному спасению

Мы непоколебимо веруем и исповедуем то, чему неизменно и безошибочно учило ординарное и всеобщее Учительство Церкви со времен Апостолов, а именно:

что вера в Иисуса Христа, Воплотившегося Сына Божия и единственного Спасителя человечества, является единственной религией, угодной Богу.

После установления Нового и Вечного Завета в Иисусе Христе никто не может быть спасен, придерживаясь учений и обычаев нехристианских религий, ибо «молитва, обращенная к Богу, неотделима от Христа, Господа всех людей и единственного Посредника (1 Тим 2:5; Евр 8:6; 9:15; 12:24), Единого, Кто открывает нам доступ к Богу (Рим. 5:2; Еф 2:18; 3:12)» (Общее наставление к Литургии Часов, п. 6);

Мы твердо веруем, что «нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян 4:12), кроме имени Господа нашего Иисуса Христа, распятого, Которого Бог воскресил из мертвых (ср. Деян. 4:10).

Мы заявляем, что «противоречит католической вере представление о Церкви лишь как об одном из путей спасения среди тех, что указываются разными религиями, якобы дополняющими Церковь или равнозначными ей, даже если считается, что они схожи с Церковью по отношению к эсхатологии Царствия Божия» (Конгрегация вероучения, Декларация Dominus Iesus, 21).

Кроме того, мы заявляем, что Божественное Откровение, верно передаваемое постоянным Учительством Церкви, запрещает утверждать:

что все религии являются путями к Богу;

что разнообразие религиозных идентичностей является даром Божиим; и

что разнообразие религий является выражением мудрой воли Бога-Творца.

Поэтому мы считаем, что христиане — это не просто «попутчики» приверженцев ложных религий, поскольку это запрещено Богом.

Мы усердно испрашиваем помощи божественной благодати для всех тех церковных лиц, которые в наши дни своими словами и делами противоречат богооткровенной истине об Иисусе Христе и Его Церкви как о единственном пути, которым люди могут достичь Бога и вечного спасения. С помощью божественной благодати да смогут эти церковные лица публично отречься от своих слов и дел, что необходимо для блага их собственных душ и душ других. Ибо «непринятие Христа есть величайшая опасность для мира!» (Св. Иларий Пиктавийский, Комментарий к Евангелию от Матфея, 18).

Молитвами, слезами и жертвами всех истинных сынов и дочерей Церкви, и особенно «малых» в Церкви, да будет дана пастырям Церкви, и прежде всего Папе Франциску, благодать подражать Апостолам, несметному сонму мучеников, многочисленным Римским Папам и множеству Святых, особенно св. Франциску Ассизскому, который «будучи мужем католическим и всецело апостольским… сам посвятил себя тому, и повелел своим ученикам прежде всего заняться тем, чтобы обращать язычников к Вере и Закону Христову» (Папа Пий XI, Энциклика Rite expiatis, 37).

В сие мы веруем и с помощью благодати Божией готовы отдать свою жизнь за эту божественную истину, изреченную Иисусом Христом: «Я есмь путь, и истина, и жизнь. Никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин 14:6).

+ Афанасий Шнайдер, епископ-помощник Архиепархии Святой Марии в Астане
и участники Конференции католической идентичности 2024 г.

Питтсбург, 29 сентября 2024 г.

Проповедь кард. Герхарда Мюллера в Курталене, 29 июня 2024 г.

Префект Конгрегации вероучения на покое и бывший председатель Папской комиссии «Ecclesia Dei» кардинал Герхард Мюллер совершил в субботу, 29 июня (праздник свв. апп. Петра и Павла) рукоположение пятерых диаконов и двух священников для Института Доброго Пастыря — общества апостольской жизни понтификального права, харизма которого предполагает совершение богослужений согласно традиционному Римскому обряду и обязанность заниматься «серьезной и конструктивной критикой» Второго Ватиканского Собора с тем, чтобы поспособствовать Апостольскому Престолу в его аутентичном толковании. Предлагаем читателям неофициальный перевод проповеди кард. Мюллера.

Сегодня Католическая Церковь с великой радостью празднует торжество апостолов Петра и Павла. Сам Господь строит Свою Церковь на скале в лице святого Петра, который объединяет всех христиан в исповедании Иисуса Христа, Сына Бога живого.

Это спасительное исповедание Слова Божьего, ставшего плотью во Христе, возможно только в том случае, если божественная миссия апостолов продолжается и после их смерти, и если их власть продолжает осуществляться во имя Христа. Послание Римской Церкви к христианам Коринфа, приписываемое Клименту, третьему епископу на кафедре Петра в Риме, свидетельствует об апостольской преемственности епископов.

Их учительская и пастырская власть осуществляется главами Церкви, которые были рукоположены Самим Богом в служители Христа в силе Святого Духа через возложение рук и молитву апостолов и их преемников (Деян. 20:28). Новые служения епископов и священников, уже упоминавшиеся в ранней Церкви наряду с апостолами (Деян. 15:6, 22; Деян. 20:17, 28; Тит. 1:6–9), которым помогают диаконы (Деян. 6:2–6; Фил. 1:1; 1Тим 3:1–13; 5:17–22), образуют три степени единого таинства, о чем ясно свидетельствует апостольское предание Ипполита Римского на рубеже III века.

Святой епископ Игнатий из Антиохии, где трудились Петр и Павел (Гал. 2:11) и где ученики впервые были названы христианами (Деян. 11:26), уже в начале II века свидетельствовал о необратимости развития трехчастного рукоположенного служения, говоря так:

«Все последуйте епископу, как Иисус Христос — Отцу, а пресвитерству, как апостолам. Диаконов же почитайте как заповедь Божью… Где будет епископ, там должен быть и народ, так же, как где Иисус Христос, там и Католическая Церковь». (Послание к смирнянам 8:1–2).

Подобно апостолам, епископы и их преемники выполняют миссию Христа в Церкви, доколе Он придет вновь, как учителя веры, раздаятели благодати в таинствах и пастыри по сердцу Иисуса (1-е послание Климента 42–44; «Lumen gentium» 28).

Епископы, священники и диаконы внутренне наполняются Божьей благодатью через Святого Духа, чтобы они могли быть «добрыми служителями Христа» (Флорентийский собор, Декрет для армян. DH 1326). И эта благодать рукоположения передается через видимый и действенный знак. Святой Павел увещевает своего ученика, соработника и преемника в апостольском служении (Тимофея) в следующих выражениях:

«Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение» (2Тим 1:6; ср. 1Тим 4:14). Чтобы устранить все сомнения относительно материи и формы таинства священства, Папа Пий XII, наделенный «высшей апостольской властью», определил следующее: единственная материя возведения в сан диаконства, священства и епископата заключается в возложении рук, форма же — это молитва посвящения, которая определяет эту материю, посредством которой осуществляются та́инственные эффекты, а именно власть освящения и благодать Святого Духа (см.: Апостольская конституция «Sacramentum Ordinis». DH 3859).

Папа специально добавляет, что это относится ко всем обрядам вселенской Церкви, то есть, очевидно, и к западному латинскому обряду на этапах его развития как до, так и после литургической реформы Второго Ватиканского Собора.

Это подводит меня к разговору с высокопоставленным представителем римской Дикастерии богослужения. Я всё еще был тронут верностью 20 000 молодых католиков, с которыми мне довелось совершить Святую Мессу в чудесном Шартрском соборе в понедельник по Пятидесятнице, когда он возразил, что это отнюдь не повод для радости, поскольку Святая Месса совершалась по старому экстраординарному латинскому обряду. Действительно, некоторые видят в старом обряде Святой Мессы бо́льшую опасность для единства Церкви, чем в перетолковании Символа Веры или даже в том, чтобы Святой Мессы не было вовсе. Они интерпретируют предпочтение древнего обряда как проявление стерильного традиционализма, более заинтересованного в театральности литургии, чем в живом общении с Богом, которое она передает.

Я ответил, что для меня как бывшего профессора догматики содержание таинств, res sacramenti, важнее второстепенной по отношению к нему ритуальной формы, или, точнее говоря, обрядов, интерпретирующих видимый знак, который состоит из формы и материи.

Ведь богооткровенное учение веры и содержание таинств даны Церкви неотъемлемым и неизменным образом, в то время как существует законное разнообразие богословских школ и литургических обрядов. Тем, кто любит ссылаться на II Ватиканский Собор, чтобы обвинить других в дособорном менталитете, следует сначала прислушаться к предостережениям Собора, который в Декрете об экуменизме говорит следующее:

«Храня единство в необходимом, все в Церкви, согласно служению, данному каждому, пусть сохраняют надлежащую свободу: как в различных формах духовной жизни и дисциплины, так и в разнообразии литургических обрядов и даже в богословской разработке истины Откровения; однако во всём пусть они лелеют любовь. Действуя таким образом, они изо дня в день всё полнее будут являть истинную кафоличность, а вместе с тем и апостольство Церкви («Unitatis redintegratio» 4).

В этот святой час, когда пять молодых людей рукополагаются в диаконы, а два диакона — в священники, давайте поразмышляем о главном.

Дорогие кандидаты к та́инственному рукоположению! Давайте посмотрим на Самого Иисуса, проповедника приходящего к нам Царства Божьего, Первосвященника нового завета, доброго Пастыря, который отдает свою жизнь за своих овец. Только прославленный Господь на небесах может сделать вас Своими представителями в силе Своего Святого Духа, чтобы — каждый сообразно своему сану — вы могли служить спасению и искуплению верных Его властью, через Божественное Слово и таинства Его благодати.

Учитывая ограниченные возможности человеческой природы и недостатки в воспитании нашего характера, каждый, кто лично и конкретно призван Христом к этому высокому служению, может захотеть отчаяться или малодушно убежать.

Святой Павел, которого мы вспоминаем вместе со святым Петром, боролся со своими человеческими слабостями и снова и снова просил Господа удалить это жало из его плоти. Единственный ответ, который он получил, гласил: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор 12:9) И поэтому мы хотим следовать его апостольскому примеру, ежедневно молясь вместе с ним: «Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор 12:10).

Члены Церкви, от мирян и монашествующих до священников и епископов, могут разочаровать нас, пока они еще находятся в паломничестве своей жизни. И в свою очередь, несмотря на наши лучшие намерения, мы тоже можем разочаровать других и стать для них источником раздражения из-за наших грехов и небрежения. Зримое преобладание зла в мире, высокомерный жест превосходства современного неверия, равнодушие многих к смиренной любви Иисуса могут лишить нас того юношеского энтузиазма, который побудил нас шагнуть к Божьему алтарю и произнести свое «Adsum». Если мы не станем просить о даре крепости, о котором святой Августин написал целую книгу против полупелагиан, наша преданность и готовность к самопожертвованию могут обернуться горечью и цинизмом.

В разгар Нероновых гонений, о которых с ужасающими подробностями повествует римский историк Тацит, Петр писал из Рима преследуемым Церквам в Асии. Как их брат в апостольском служении, он обращался, в частности, к священникам: «Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы». (1Пет. 5:2–4).

А всем верным, вернувшимся словно заблудшие овцы ко Христу, «Пастырю и Блюстителю душ ваших» (1 Пет. 2:25), святой Петр, на котором Господь постоянно созидает Свою Церковь, чтобы ее не одолели врата ада, говорит: «Все заботы ваши возложи́те на Него, ибо Он печется о вас. Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире. Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми. Ему слава и держава во веки веков. Аминь» (1Пет. 5:7–11).

Запрет традиционной латинской Мессы есть злоупотребление церковной властью, а неподчинение ее запрету в действительности не составляет непослушания

1. Традиционная римская литургия Мессы была литургией наших католических предков. То была форма Мессы, посредством которой было просвещено Евангелием большинство европейских народов (кроме некоторых восточноевропейских стран, а также Амвросианского и Мосарабского обрядов), все народы Америки и большинство народов Африки, Азии и Океании.

2. «То, что было священным для предыдущих поколений, остается священным и великим и для нас» (Папа Бенедикт XVI).

3. «Проблема нового Миссала заключается в разрыве с непрерывной в своем последовательном движении — как до Пия V, так и после него — историей, и в создании полностью новой книги, пусть и из старого материала» (кардинал Йозеф Ратцингер).

4. Появление нового Миссала «сопровождалось запретом предшествовавшего. Вид этого запрета полностью чужд для истории церковного права и литургии» (кардинал Йозеф Ратцингер).

5. «Я могу, опираясь на знание соборных дебатов и еще раз перечитанные речи отцов Собора, с уверенностью сказать, что так <т. е. провести реформу в том виде, как она представлена в новом Миссале> не было задумано» (кардинал Йозеф Ратцингер).

6. Традиционная римская литургия Мессы была литургией всех известных нам святых латинского обряда на протяжении по крайней мере последнего тысячелетия; следовательно, ей больше тысячи лет. Хотя ее обыкновенно называют «Тридентской» Мессой, в точности та же форма Мессы уже была в употреблении за несколько веков до Тридентского Собора, и Собор этот указал лишь облечь сию досточтимую и доктринально несомненную форму литургии Римской Церкви в канон.

7. Традиционная римская литургия Мессы находится в самом ближайшем родстве с восточными обрядами, свидетельствуя о повсеместном и беспрерывном литургическом законе Церкви: «В Римском Миссале святого Пия V, как и в различных восточных литургиях, находятся прекрасные молитвы, которыми священник выражает глубочайшие чувства и почтительное смирение перед святыми тайнами: они выражают самую сущность того, чем является Литургия» (Папа Иоанн Павел II).

8. Следовательно, Папа и епископы не обладают властью запретить или ограничить столь досточтимую форму Святой Мессы, которую на протяжении более чем тысячи лет совершали святые, точно так же, как Папа и епископы не были бы властны запретить или существенно реформировать досточтимую форму Апостольского или Никео-Константинопольского символа веры, — именно в силу их досточтимого, непрерывного и тысячелетнего употребления.

9. Подчинение неправомочному запрету сей досточтимой формы Мессы святых, изданному, увы, нынешними духовными лицами в пору беспрецедентного церковного кризиса, составляло бы ложное послушание.

10. Неподчинение запрету традиционной Мессы само по себе не делает кого-либо схизматиком, если только он по-прежнему признаёт Папу и епископов, сохраняет уважение к ним и продолжает за них молиться.

11. Тот, кто формально ослушивается столь неслыханного запрета на неотъемлемое наследие Римской Церкви, на самом деле подчиняется Католической Церкви всех веков и всем Папам, которые с усердием служили эту досточтимую и облеченную каноном форму Мессы и повелевали сохранять ее.

12. Нынешний запрет традиционного обряда Мессы — явление временное, и оно прейдет. Римская Церковь переживает ныне своего рода литургическое изгнание, сиречь традиционная латинская Месса изгнана из Рима; но несомненно, что изгнание сие однажды подойдет к концу.

13. Поскольку традиционная латинская Месса непрерывно была в употреблении на протяжении более чем тысячи лет, освященная всеобщим признанием в течение долгого времени со стороны святых и Римских Понтификов, она относится к неотъемлемому наследию Римской Церкви. А значит, Римские Понтифики однажды, вне всякого сомнения, снова признают и восстановят употребление традиционной литургии Мессы.

14. Будущие Папы возблагодарят всех тех священников и верных, что в трудную пору, невзирая на все давление и ложные обвинения в непослушании, в духе искренней любви к Церкви и к чести Святого Престола, хранили великое литургическое сокровище традиционной Мессы и передавали его грядущим поколениям.

29 июня 2023 г. — в торжество свв. апостолов Петра и Павла

+ Афанасий Шнайдер, епископ-помощник Архиепархии Пресвятой Девы Марии в Астане